Читаем Банда 2 полностью

— Знаешь анекдот? — спросил его Овсов. — Идет операция... Скальпель! — командует хирург. — Тампон! Спирт! Еще спирт! Еще спирт! Огурец!

Практикант стоял бледный и даже не улыбнулся. Он лишь сглотнул слюну и кивнул, давая понять, что все услышал, все понял.

— Как же тебя угораздило, бедного, — пробормотал Овсов, шагнув к столу. Он снова хотел встретиться взглядом с этим человеком, но глаза того были закрыты. Над ними нависала сорванная с головы кожа. — Ну,.. С Богом, — вздохнул Овсов. — Поехали, девочки...

* * *

Когда Овсов, едва волоча ноги от усталости, добрел до своего кабинетика, в окно било яркое солнце. Было уже утро и далеко не раннее утро. За больничным забором проносились переполненные троллейбусы с пассажирами на крышах, на трамвайной остановке стояла молчаливая и какая-то безнадежная толпа. Следом за Овсовым в кабинет вошла Валя. Она обессиленно опустилась на кушетку, некоторое время молча смотрела в тяжелую спину хирурга, склонившегося над столом, потом спросила:

— У вас там что-нибудь осталось?

— Поделюсь, — сказал Овсов. Рука его привычно скользнула в тумбочку, нашарила бутылку «Распутина» и извлекла ее на яркий дневной свет.

— Он умрет, Степан Петрович?

— Это меня не касается. Это одному Богу известно. Спасет его только Бог. Я что... Механик. Режу, пилю, зашиваю, зажимаю, вколачиваю гвозди... Действия простые, можно сказать, бездумные... — Овсов разлил водку в два стакана, один протянул Вале, из второго медленно выпил сам.

— Жалко будет, если умрет, — проговорила Валя, скривившись от водки. — Столько усилий, такая ночь...

— Потрудились сегодня славно... — согласился Овсов.

— Но сердце бьется!

— Да, — кивнул Овсов, думая о чем-то своем. — И сердце бьется в упоенье, и для него воскресли вновь — и Божество, и вдохновенье, и жизнь, и слезы, и любовь... Приблизительно так выразился один товарищ, — Овсов повернулся, наконец, к Вале. — Тут особенно и думать нечего... Если он все сделал на этой земле, если выполнил свою задачу, ту, ради которой он сюда, на Землю, заслан.. То умрет. Если ему кое-что предназначено, если стоит перед ним еще какая-то задача... Выживет.

— А вы как думаете?

— По мне... Он не должен умереть. Слишком много затрачено усилий, чтобы его убить. Кому-то очень хотелось от него избавиться. Кому-то он очень мешал самим своим присутствием на Земле. А любое действие рождает противодействие. Равное ему по силе, а то и гораздо превосходящее. Ветер рождает бурю.

— Думаете, его хотели убить? Но это же автомобильная авария, Степан Петрович!

— А как понимать ножевую рану в спине? — Овсов укоризненно посмотрел на Валю.

— У него.., рана в спине?

— Ее можно было и не заметить, но она есть.

— Потому и произошла авария?

— Нет... Удар нанесен после аварии. Его добивали.

— Добивать человека в таком состоянии?

— Действовали наверняка. Но у Создателя были другие планы. И в результате он оказался на моем столе. Нашелся сердобольный водитель, который привез к нам эту гору мяса, я оказался почти трезвым, ты оказалась на месте... И сегодня... Валя, ты не представляешь, сколько раз мне сегодня просто повезло... Будто не я делал эту операцию, а кто-то руководил мною, — глаза Овсова были полны недоумения. — Я бы не смог все повторить... Опять же наш юный друг, этот практикант, умудрился не грохнуться в обморок... Какая-никакая, а все поддержка. Нет, — Овсов тяжело повел головой из стороны в сторону. — Нет, тут все к одному, все говорит только об одном...

— О чем же все это говорит?

— Это говорит о том, что вступили в действие силы противоположного направления, — размеренно проговорил Овсов, глядя в пол с такой пристальностью, будто видел там какие-то признаки, подтверждающие его вывод.

— Ну и слава Богу, — легко ответила Валя, чтобы хоть как-то оборвать этот тягостный разговор, полный недомолвок и странных намеков на высшие силы. Она смотрела на мир проще и не хотела усложнять его.

Бросив взгляд на бутылку и убедившись, что она пуста, Овсов спрятал ее в тумбочку. За окном неожиданно громыхнуло — по железному карнизу застучали редкие тяжелые капли. Начинался дождь. Солнце, еще совсем недавно слепившее и заливавшее кабинет безжалостным светом, скрылось и теперь на улице установился какой-то полумрак. Говорить не хотелось, перед глазами все еще лежало растерзанное тело, которое они всю ночь пытались сшить.

— Разрешите? — занавеска у входа отодвинулась в сторону и в проходе показался румяный парень в черной кожаной куртке и великоватых зеленых штанах. Затылок его был выстрижен, короткий ежик поднимался надо лбом.

— Ну? — проговорил Овсов, предлагая посетителю объясниться.

— Я, конечно, извиняюсь, — бойко начал парень, входя в кабинет, — но дело в том, что меня попросили заскочить к вам, узнать...

— Что вы хотите узнать? — спросил Овсов, чувствуя смутную неприязнь к этому гостю. Что-то в нем настораживало, у него была цель, о которой он не хотел говорить — именно это почувствовал Овсов.

— К вам вчера доставили пострадавшего, — парень вопросительно посмотрел на Овсова. — После дорожной аварии-.