— Соловей?… Да, я слышал. Жалко, что ты сорвалась. Две заботы вытянула, а третью не сумела…

«Или прыгнуть на полном ходу в трамвай, — подумал он вслед за этим. — Ах, спасти бы кого-нибудь!»

И он поглядел на крыши домов. Но спасать было некого.

Алиса была в полном недоумении от ответов Пети. Она уже было решила, что он просто хочет посмеяться над нею. И может быть, она фыркнула и ушла бы, но в этот момент они подошли к будке с регулировщиком. Петя постучался в нее и сказал:

— Здравствуйте!

Милиционер в черном полушубке обернулся и буркнул:

— Ну, что балуешь, в отделение захотел?

Не тот это был милиционер, совсем не тот, что разговаривал тогда с Мышками. Петя извинился, покачал головой и вернулся к Алисе.

Она была в полном отчаянии. Ей теперь ясно было, что с ним что-то происходит, что все эти его выходки неспроста, но объяснить их она еще не умела. Она только почувствовала, что должна помочь Пете, и она сказала:

— Петя, пойдем, я тебя отведу домой.

— Меня? Домой?

— Пойдем, пойдем, — настаивала Алиса. — Ты, наверное, нездоров.

— Я нездоров? — Петя рассмеялся. — Да я знаешь, как здоров!.. Да я бы сейчас… Да мне бы… Чтобы ты поверила!..

Тут Петя, оказавшись на вершине своего вдохновения, бросил портфель, в три прыжка пересек набережную, по которой они проходили, и вспрыгнул на парапет.

Намерение у него было самое безобидное — и он понимал, что это не такой уж отчаянный подвиг — пробежать по гривке обледенелого парапета. И он побежал, сопровождаемый криком Алисы: «Не надо, Петя, остановись!» Но он никак не предполагал, что правая его нога в какой-то момент поскользнется, тело потеряет равновесие и ему ничего не останется, как прыгнуть вниз.

Все это произошло в считанные секунды, за которые Алиса только успела поднять с мостовой его портфель и пересечь набережную. Зачем-то она закричала:

— Петя, сумасшедший, ты что придумал, вернись, вернись!..

Но как он мог вернуться? Лед, потревоженный накануне буксиром, оказался вовсе не береговым припаем, а просто заблудившейся льдиной, приставшей к берегу. И вот теперь, получив сильный толчок, она поплыла вместе с Петей по черной воде.

Петю это событие не только не обескуражило, а привело в восторг. Почувствовав себя на плаву, он расставил поустойчивей ноги и закричал:

— Дрейфующая станция отправляется в плавание!

С этими словами он поднял руки над головой и запел:

Совсем обезумел этот Петя. И главное, что страха он, пожалуй, не ощущал совсем.

А на берегу в это время уже разгоралась тревога. Милиционер, дежуривший на мосту, заметил плывущую льдину с человеком. Он скинул шинель, схватил багор и бросился на лед. Несколько случайных прохожих, сбежав немного вниз по течению, готовились сделать то же самое. Любители подледного лова, толстые, словно пингвины, побросав свои удочки, бежали к месту происшествия.

В общем, ясно было, что героя из Пети не получится.

Алиса, держа два портфеля в руках, стояла у самого спуска на лед и в бессильном отчаянии глотала слезы.

— Дурак… — всхлипывала она. — Противный… Вредный…

Только теперь до нее дошел смысл Петиного поведения и бессмыслица всех его слов.

— Ах!.. — вскрикнула вдруг Алиса, потому что льдина вдруг покачнулась и Петя, распластавшись на ней, медленно заскользил к краю.

В следующую минуту он оказался в черной ледяной воде.

Во сне и наяву

Бесценный скользил по обледенелой крыше. Капитан Бимба прикладом автомата подталкивал его вниз. По водосточной трубе лез пожарник Василий. Алиса стояла у распахнутого окна и пела одну фразу: «Много душ погребено! Много душ погребено!». Из будки высунулся милиционер и спросил: «Что, в отделение захотел?».

Петя открыл глаза и обнаружил, что лежит в постели. Он приподнял голову и подумал: «А который час?». Но весь он оказался настолько слабым, что тут же откинулся на подушку.

«Да ведь я болен, болен, — понял он. — И некуда торопиться. И вся эта чепуха мне только приснилась».

Уже три дня лежал Петя с высокой температурой, с болью в теле, с кружением в глазах, с воспалением в легких и почти без мыслей в голове.

Однако он вспомнил и перевернувшуюся льдину, и милиционера с глазами навыкате, по шею в воде, и толпу на набережной у парапета, и какую-то легковую машину.

«А где Алиса? — подумал он. — Где в это время была Алиса? Конечно, в толпе. Ничего себе зрелище… Как все нелепо… получилось».

Совсем у него был другой план, если это можно было назвать планом. Как он оказался на льдине? Совсем неожиданно! Но раз уж он поскользнулся, то надо было на нее прыгать. Только конец должен был быть другим.