Читаем Бальзам на душу полностью

Вот оно в чем дело! Я просто недооценила противника. А противник оказался весьма хитер и терпелив. Он не бросился сломя голову на поиски клада. Он раскусил нас, понял, что мы задумали, и стал ждать. Обосновавшись в Белке, преступники не торопились. Они дождались нашего появления, выяснили, каковы наши планы, и только тогда предприняли некоторые шаги.

Наверное, этому способствовали и другие обстоятельства – в частности, претензии немецкой компании на замок и неожиданное появление в развалинах опасного маньяка. Я была уверена, что наши преступники отлично знали о существовании Владислава Шленского. Он им мешал, но убирать его они не торопились. Важнее было отделаться от нас и от немцев. Не знаю, каковы были планы преступников, но мы сами подсказали им выход, подбросив им под нос карабин. Это был просто царский подарок.

Однако, чтобы все это провернуть, нужен был необычайно ловкий и умный человек, который к тому же должен был постоянно находиться рядом с нами и быть в курсе всех наших дел. К нашему стыду, нужно признать, что никакой конспирации мы практически не соблюдали – особенно это касалось братьев Коробейниковых. Любой постоялец гостиницы при желании мог без труда выяснить все наши планы.

Ну а потом произошло то, что произошло. У нас похитили оружие, застрелили из него неудобных немцев и подбросили это оружие под нос следователю. Можно было держать пари, что на карабине сохранились все нужные отпечатки пальцев. Таким образом, преступники убивали двух зайцев – нас должны были в ближайшее время арестовать, а немцев похоронить. До тех пор, пока погибшим не найдется замена, про замок опять все забудут, а у преступников появится возможность без помех заняться поисками клада.

Казалось немного странным, зачем им понадобилось похищать наши копии карт, если у них уже были оригиналы, но и тому я нашла логичное объяснение. Карты могли найти при обыске, и у следствия могли появиться ненужные вопросы. Сами же мы, по мнению преступников, предпочтем помалкивать на эту тему – какой дурак добровольно откажется от сокровищ, даже если они доступны ему только теоретически!

Теперь мне оставалось только назвать имя человека, стрелявшего в немцев, и это имя опять было Артур. Артур Куницкий – лучшую кандидатуру подобрать трудно. Я, кстати, вспомнила некоторые любопытные детали, на которые сразу не обратила должного внимания. Например, то, что Куницкий всегда приходил с небольшим опозданием – так было и вчера перед ужином, и в тот момент, когда все бросились в холл на крик пани Шленской. Вероятно, Куницкий использовал эти минуты для того, чтобы обшарить наши номера в поисках карт.

Теперь мне стало многое ясно. Но одними догадками мы не могли довольствоваться. Нам позарез нужны были какие-то доказательства. И я решилась.

Вернувшись к мужчинам, я рассказала им про свои подозрения и предложила, пока никого нет, обследовать номер Куницкого. Я была уверена, что Виктор сумеет справиться с дверным замком – они здесь были не из самых надежных.

После некоторого размышления Виктор согласился попробовать, и мы с ним отправились на второй этаж, а Вампир остался в холле – как говорится, на стреме, чтобы успеть предупредить нас о возвращении Куницкого, если тот вдруг неожиданно появится.

Но неожиданность ждала нас с Виктором уже в номере Куницкого. Началось с того, что дверь в номер оказалась открытой. Это, безусловно, облегчало нашу задачу, но одновременно и озадачивало. Трудно было понять, почему Куницкий вдруг проявляет подобную беспечность.

Но, проникнув в номер, мы довольно быстро разобрались, в чем дело. Даже беглый осмотр показывал, что ничего криминального обнаружить нам не удастся. Более того, я начинала подозревать, что Куницкий намеренно оставил номер открытым, предугадав мои действия и как бы желая меня подразнить. Ничего предосудительного, ничего слишком личного – вещи в номере Куницкого могли принадлежать кому угодно. Стандартный набор состоятельного холостяка.

Мне, впрочем, показалось странным, что у профессора-слависта, коим представлял себя Куницкий, не было с собой ни единой книги – вообще ничего, что бы указывало на род его деятельности. Это укрепляло мои подозрения, но в качестве доказательства, конечно, не годилось.

До следующего утра ничего примечательного больше не произошло, если не считать того, что протрезвившийся пан Леопольд неожиданно развил бешеную активность и принялся наверствывать упущенное. Преодолев уныние, он попытался вернуть работу отеля в нормальное русло – созвал по телефону разбежавшийся персонал, провел ревизию во всех помещениях, кроме того номера, что был опечатан, и даже своевременно и с блеском обеспечил постояльцев ужином, на что мы уже почти и не надеялись.

Зато утром начался настоящий кошмар. Я проснулась от стука в дверь. Стучали требовательно – кулаком. Накинув халат, я, сумев подавить страх, открыла дверь. В коридоре стояли трое полицейских. Надо признать, вели они себя довольно вежливо, хотя вид имели непреклонный.