Я нащупала дрожащую руку Фиалки, она до боли вцепилась в мои пальцы. Осторожно переставляя ноги, мы пошли по карнизу. Ронану сейчас приходилось тяжелее всего: слишком тесно для крепкого парня. Сын рыбака освободил плечи от лямок рюкзака и сбросил его вниз. Мы проследили взглядом, как матерчатый рюкзак, переворачиваясь, исчезает во мраке. Звука падения мы не услышали.

— Эх, а у меня там такие вкусные крендели с собой были, — посетовал Ронан. — Мама напекла.

— Ничего, закончишь обучение и снова увидишь маму, — подбодрила я парня. — А крендели… Подумаешь, крендели! Сейчас выйдем из лабиринта, и нас отведут на ужин. Выдадут форму.

— У них красивая форма, — вздохнул Ронан.

— Тебе пойдет!

Мы шаг за шагом продвигались вдоль стены. Кожаная куртка защищала мою спину, а вот Веела наверняка до крови расцарапала свою острыми камнями.

— А на ужин подадут компот? — прошептала Веела. — Я люблю клубничный компот.

«Подадут, — усмехнулась я про себя. — Словечко-то какое…»

— Обязательно подадут, — уверила я ее и облизнула губы: пить хотелось страшно. — А потом пойдем отдыхать. У каждого будет своя комната.

— Своя? — переспросил Ронан. — У меня три брата. Даже не могу представить, как это — своя комната.

— Тебе понравится!

Мы шли над пропастью. Веела, наверное, представляла себе клубничный компот и мягкое одеяло. Ронан — черную студенческую форму. А я… Я думала, что должна сдержать обещание, данное отцу, и выжить. Но я понимала: даже если я выйду с другой стороны лабиринта, моя борьба за существование на этом не закончится, а только начнется.

Правая нога встала на широкую плиту. Она выглядела надежной, но на всякий случай я все же ударила ее пару раз пяткой и только потом встала обеими ногами. Помогла сойти Вееле.

— Что теперь? — спросил Ронан, отряхивая руки от каменной пыли.

— Теперь идем дальше и ищем ключ.

<p>Глава 6</p>

Мы снова шли сумрачными коридорами. Сил оставалось все меньше. Колени тряслись от усталости, а поврежденное плечо болело, хотя я почти не задействовала правую руку.

— Внимательно смотрите по сторонам, — напомнила я. — Ищите ключ. Он может оказаться где угодно.

— Как меня все достало! — в сердцах высказался Ронан. — Сколько можно над нами издеваться?

«О, это они еще даже не начали», — грустно подумала я.

До того, как во мне обнаружился скрытый дар, отец почти ничего не рассказывал о том, как учился в Академии. Потом наступил день, когда Ищущий, чье лицо я так и не смогла рассмотреть под надвинутым на глаза капюшоном, пришел в гарнизон на краю Империи.

— Не волнуйся, Ласточка, дар почти никогда не передается по наследству, — успокаивал меня отец, когда я дрожащими руками плела косу и натягивала меховую безрукавку, чтобы спуститься к крыльцу, у которого ждал посланник Академии.

Они никогда не заходили в дом. Сколько бы времени ни занимал путь, Ищущие ждали у крыльца в любую погоду. Могли простоять неподвижно и сутки, и двое, будто им неведомы были жажда, голод и обычные человеческие потребности. Они не торопились, они знали, что перепуганные юнцы рано или поздно выйдут к ним и протянут им руку.

Тогда Ищущий вынимал из кармана прозрачный кристалл, похожий на горный хрусталь. Такой красивый, такой безопасный на вид.

Острое навершие царапало ладонь, появлялась капелька крови. Если кристалл оставался прозрачным — дара нет, выдыхайте, живите дальше, женитесь, выходите замуж, рожайте детей, забудьте навсегда о жуткой академии Торн-а-Тир. Алый же цвет камня становился приговором, который не подлежал обжалованию.