Я бросилась вперед. Ударила головой по подбородку Лесли, переплела наши ноги, резко задрала колено и одновременно толкнула, и Лейс не устоял, грохнулся всеми костьми. У меня оставалась секунда до того, как он опомнится и начнет отмахиваться ногами: любой на его месте поступил бы именно так.

Я оседлала противника, нашарила его руку и выгнула мизинец, задирая его в сторону локтя. Лесли заорал и задергался, но чем сильнее он дрыгался, тем сильнее я давила.

— Лежи смирно! — зашипела я, наклонившись к его уху. — Лежи или сломаю на хрен тебе палец!

Лейс застыл, распластавшись подо мной. Его губы жалко дрожали.

— Больше не смей оспаривать мое назначение, понял!

— П-п… — забормотал он, но не успел договорить.

— Встать! — раздался гневный окрик. — Оба! Что здесь происходит?

У меня возникло ощущение дежавю: перед моим лицом снова, как несколько часов назад, оказались высокие ботинки на шнуровке. Принесло же этого Эйсхарда не вовремя!

Я не спеша поднялась, одернула задравшийся форменный жилет. Надо отдать форме должное: она не порвалась и не помялась, явно была рассчитана на физическую нагрузку.

Лесли, постанывая, тоже встал.

Командир впился в мое лицо внимательным взглядом. Взял двумя пальцами за подбородок и повернул мою голову туда-сюда, разглядывая наливающийся на скуле синяк. Быстро осмотрел с ног до головы, видно, выискивая другие повреждения. Наверное, если желторотики переубивают друг друга в первый же день, ему попадет.

— Повторяю вопрос: что произошло?

— Что? — процедила я. — То, что вы и советовали! Кадет Лейс пытался отобрать у меня звезду звеньевого!

Я только теперь заметила, что из двери столовой высунулась Мишель и с любопытством оглядывает нахохлившихся первогодков. Сама драка ее, похоже, ничуть не смутила.

— Да, они из-за звезды сцепились, — подтвердила она.

Эфор Эйсхард наконец-то удосужился оставить в покое мой подбородок, отошел на шаг и широко улыбнулся, вот только от его улыбки веяло холодом.

— Смотрю, звезда все еще при тебе, кадет Дейрон. Десять штрафных очков!

— За что?! — возмутилась я, закипая от негодования.

— Еще десять. Первые — за то, что не смогла невербальным способом донести до своего подопечного, что ты его командир. Вторые — за то, что пререкаешься со своим эфором.

— Тьфу, пропасть… — пробормотала я.

— Не расслышал? — Его голос прозвенел сталью.

— Невеличка, не ерепенься. Эфору надо отвечать: «Так точно», — подсказала Мишель.

— Так точно, — выплюнула я, но все-таки не выдержала, так как душа требовала справедливости, хотя какая может быть справедливость в полувоенной Академии? — А сколько штрафных баллов у кадета Лейса?

— Ты уже назначала?

— Да… Два балла.

— Так и останется.

Краем глаза я заметила, как придурок Лесли расплывается в довольной улыбочке. Но, поскольку вместе с улыбкой расплывался и опухал его нос, я решила, что это достаточная плата. На Эйсхарда я была зла куда сильнее! Если бы не он! Все из-за него! Ненавижу! Знаю его всего полдня, а уже на дух не переношу.

— За мной, — приказал эфор.

— Ты ведь отведешь их к целителю? — забеспокоилась Мишель.

— Обойдутся. В следующий раз подумают, стоит ли пускать в ход кулаки быстрее слов.

Я мысленно застонала, представив, какой красоткой предстану завтра на первой лекции: с фиолетовой распухшей скулой. И плечо горело огнем: я совсем забыла его беречь в пылу драки.

Однако, несмотря на то что ныли мышцы и шрам, оставшийся на месте раны, дергал, как больной зуб, я вырубилась, едва добравшись до постели. Казалось, только опустила голову на подушку, а уже прозвучал сигнал к побудке.

<p>Глава 14</p>

Впереди меня стол пустовал, позади тоже — вокруг снова образовалось пространство отчуждения, к которому я начинала привыкать. Но, в конце концов, на лекции следует слушать мейстера, а не глазеть по сторонам, пусть даже историю Империи я знала назубок — хоть сейчас экзамен сдавай. Папа, в отличие от старенького мейстера Шоаха, выдающего информацию унылым ровным тоном, знал тысячи интересных фактов. В его устах история оживала, выступала из тьмы безвременья, обретала голоса и лица. От нудных же интонаций преподавателя меня неудержимо клонило в сон, однако я крепилась и, чтобы не срубиться, вела записи на листах серой бумаги удивительной вечной ручкой, которую не нужно макать в чернила.

Ручку, стопку бумаги и тонкую брошюру «Инструкция для командиров звена» я обнаружила на столе рядом с учебниками. Форма, которую я вечером убрала в шкаф, с утра оказалась чистой и отглаженной, от сорочки пахло травяной свежестью, засохший след от капли крови на вороте исчез без следа. Снова магия, куда без нее. Вот только синяк никуда не делся, за ночь растекся на половину лица и сделался фиолетовым.

Времени прочитать инструкцию не оставалось, поэтому я только пролистала ее. Выяснила, что звеньевой отвечает за утренний сбор своих подопечных. Если кто-то из них проспит — оштрафуют меня. Знал бы Лейс, какая головная боль эта должность, и связываться бы не стал!