Читаем Балканские мифы полностью

В чем важность мифологии? Почему нас должно интересовать, в кого верили жители того или иного региона сотни и тысячи лет назад? С одной стороны, ответы на эти универсальные вопросы применительно к Балканскому региону в принципиальном смысле не отличаются от всего, что можно сказать о любой другой части земного шара. Для начала мифология позволяет раскрыть мировоззрение народа, его отношение к миру и всему, что происходит вокруг — начиная от природы с ее неподвластными человеку стихиями и заканчивая разными проявлениями жизни общества. Процессы, которые мы хорошо понимаем сегодня, когда-то казались людям непостижимыми. Хотя с тех пор все изменилось, былое оставило след — к примеру, на Балканах и сейчас устраивают народные гуляния в праздничные дни. Их обрядовая составляющая зародилась в глубокой древности и современному зрителю представляется загадочно-абсурдной, но все-таки увлекает.

Мифы подчеркивают, какие ценности дороги обществу, и в этом смысле Балканы тоже не выделяются: личный героизм и готовность к самопожертвованию, преданность Родине, общине, семье; честь, отвага и смелость, вера (в зависимости от вероисповедания) — вот какие качества воспеваются в эпических юнацких песнях. Юнаки — южнославянские богатыри, витязи или, быть может, рыцари без страха и упрека; они же в более позднюю эпоху — лихие и дерзкие разбойники-гайдуки и пираты-ускоки, бросающие вызов завоевателям. Мифы порождают предания и легенды, те превращаются в сказки — всё вместе отбрасывает тень на литературу и искусство, и вот уже авторские персонажи подхватывают упавшее знамя геройства, чтобы вдохновлять живых людей.

Чаще всего истоки мифов теряются в пучине прошлого — мы определяем зарождение некоторых из них не столько хронологически, сколько концептуально, опираясь на процессы и перемены в обществе, которые могли длиться веками. Но чем ближе к нашему времени, тем больше шансов на относительную точность, и в этом плане Балканы способны предложить кое-что особенное: богомильскую ересь, неплохо задокументированную и породившую внушительный комплекс верований, крайне важных для региона и земель, находящихся как в непосредственной близости, так и достаточно далеко от него. Мифам не страшны границы, заставы, труднопроходимые перевалы и коварные моря — они, как балканский вампир, просачиваются даже через самое маленькое отверстие туда, где можно упасть семенем в плодородную почву невозделанного разума и распуститься буйным цветом.

Если отслеживать историю Балкан параллельно с балканской мифологией, можно увидеть, как они взаимосвязаны: например, возникновение и развитие упомянутого выше богомильства имело вполне конкретные, объективные причины. Более давние исторические события также вызвали мифологические последствия: миграция народов всегда приводит к миграции сверхъестественных сущностей, которые вместе с регионом проживания меняют имена и лица, но нередко остаются собой, как агенты под прикрытием. Впрочем, обычно меняется тот, кто оказался слабее, — а это значит, что свой, местный бог, полубог или демон ни от чего не застрахован при встрече с конкурентом-чужеземцем. Подобные столкновения мифического характера случались на Балканах неоднократно, и о некоторых мы узнаём также из мифов, поскольку летописи в те времена еще не вели.

Не будем забывать и про этнографический аспект мифологии, который позволяет гораздо лучше понять символическое наполнение самых разных вещей: праздничных обрядов, песен, колядок, атрибутов, орнаментов… Древнее искусство имело во многом сакральный смысл и было связано с представлениями людей об устройстве мира и о его законах, о природе, стихиях и процессах, которым подвластны все без исключения. Способ выражения этих представлений и знаний радикально отличался от того, к которому мы привыкли, и был во многом поэтичным — точнее, мифопоэтичным, насыщенным смыслами, лишь часть из которых мы теперь способны расшифровать.

Теперь мы можем вернуться к вопросу, с которого начали: в чем важность изучения балканской мифологии? В ее мифопоэтической гармонии. В том, как из знакомых фрагментов (древнегреческих, древнеримских, славянских и прочих), которые сами по себе понятны и, быть может, не слишком интересны, складывается нечто замысловатое, противоречивое, парадоксальное и красивое: система восприятия мира, которая лишь на первый взгляд кажется хаотичной. В возможности проследить неочевидные связи, незримые и нерушимые нити, пронизывающие эпохи и скрепляющие пласты непохожих культур и традиций в тех местах, где они еще не сплавились так, что границ уже не различить. В открытии неведомых доселе граней тех явлений и событий, в которых как будто нет ничего чудесного.