Читаем Балаустион полностью

Вероятно, словоохотливый лекарь собирался рассказать еще несколько подобных историй, но Галиарт, прервав его, попросил не нагонять ужаса на ночь глядя. Обидевшись, Левкрит ушел спать — до рассвета оставался какой-нибудь час… Сын наварха остался на табурете у постели афинянина, продолжая тихий разговор с лежавшим напротив Аркесилом. Беседа как раз дошла до описания драматических событий в Персике, когда очнулся Леонтиск. Дернулся, застонал и хрипло попросил воды. Галиарт подал ему чашу и дал напиться, придерживая рукой, чтобы раненый не расплескал все на себя. Леонтиск пил жадно, захлебываясь и икая. Напившись и отстранив сосуд, афинянин рискнул открыть глаза.

— Галиарт… — узнал он друга. — Я что, живой?

— Да — несмотря ни на что, — Галиарту хотелось смеяться и плакать одновременно.

— И этот мерзавец не отрезал мне член? — обеспокоено спросил сын стратега.

— Нет, даже не подрезал, — усмехнулся Галиарт. — Хотя не мешало бы.

— Ты уверен, что не отрезал? — не мог успокоиться раненый, пытаясь приподняться на подушках и поглядеть.

— Абсолютно.

— Хорошо, — афинянин облегченно выдохнул и откинулся назад. — И где он?

— Хы-хы-хы-хы, — тихо зашелся Аркесил.

— Где и обычно, — отвечал Галиарт. — У тебя между ног. А вот твоей руке повезло меньше.

— Этого мне не забыть, — скривился афинянин. — Я имел в виду Горгила. Вы схватили его? Я очень прошу не убивать подонка, пока я с ним еще раз не повидаюсь….

— Как это часто бывает в сказках, главному злодею удалось скрыться, — Галиарт посмурнел, с хрустом сжал кулак. — В подземелье, где он с тобой развлекался, оказался выход, запирающийся каменной плитой. Какой-то механизм… Когда мы ворвались, он шмыгнул в проем, и плита закрылась. Проход за плитой выводит в другой тайный коридор, которыми пронизана Персика, который, в свою очередь, выходит в один из залов дворца, откуда можно выйти куда угодно. Одним словом, убийца провел нас, испарился, смылся, слинял.

— Мерзавец! — покачал головой Аркесил, а Леонтиск выдохнул… с облегчением?

— Дело решили какие-то мгновения, — продолжал Галиарт. — Я сам видел его, серую тень, мелькнувшую на фоне темного прохода, уже почти чувствовал, как догоняю, валю на пол и начинаю рвать на части… Но не успел, а за досками разломанной нами двери оказались пять дактилей камня. Пока мы пробивались, убийца исчез.

— А что было дальше? — полюбопытствовал Леонтиск. — Когда я потерял сознание?

— О, большое веселье. На шум сбежались едва ли не все обитатели Персики: ахейцы, македоняне, римляне, их слуги и охранники. Приплелся даже толстый индюк, эфор Анталкид, — не иначе, как снова миловался с консулом, уговаривал его переехать жить в Спарту и прихватить с собой когорту-другую легионеров. Все начали орать, выяснять в чем дело; Анталкид с ходу обвинил Пирра в «очередном мятеже и разбое». За царевича вступился Деркеллид, полемарх Священной Моры, который и позволил нам разыскать тебя во дворце. Да и сам командир себя в обиду не дал: кричал, указывая на тебя, очень живописно лежавшего в луже крови, что его людей похищают посреди бела дня и пытают, что половина его челяди погибла, что его брат лежит при смерти, а его самого день и ночь преследуют убийцы… Одним словом, речь была что надо. Анталкид стушевался, пообещал во всем разобраться и ретировался, а мы, неся тебя в качестве знамени, вернулись на агору. Там собралась огромная толпа, тысяч в несколько. Отголоски того, что происходило в Персике, переросли в слух, что Пирра и всех, кто пошел с ним, схватили и пытают в дворцовых подземельях. К тому моменту, как мы вышли, самые горячие головы уже собирались брать Персику штурмом, невзирая на выстроившуюся у ворот Мору. Люди встретили нас ликованием, потом было шествие сюда, к особняку тетки Ариты. Все бы радоваться, но, увы, Эвполида мы так и не нашли, хотя прочесали сверху донизу всю Персику.

— Эвполид мертв, — глухо произнес Леонтиск, боясь того, что ему предстояло сказать. Боясь собственной лжи. — Он был в этом узилище, изуродованный почти до неузнаваемости. Потом, когда Горгил занялся мной, его подручные куда-то унесли тело.

Галиарт и Аркесил помолчали, понурив головы, затем сын наварха тихо произнес:

— Проклятый пес этот Горгил — сколько дел наделал. Но теперь-то мы его быстро к рукам приберем: ведь ты видел его морду и опознаешь, если мы его притащим. А мы будем тащить всех без разбора, тем более что Антикрат подсказал, где искать. Да и полемарх Деркеллид обещал всяческое содействие.

Леонтиск с мрачным лицом отвернулся к стене.

— Что такое? — не понял Галиарт.

— Ни хрена я не видел, — буркнул Леонтиск. — И не смогу никого опознать. Этот урод был в маске.