Читаем Балаустион полностью

— Что, не спится, драчун? — крикнул вслед Коршун. Леонтиск не ответил. Подойдя к источнику, он выловил занесенную ветром веточку, провел ладонью по упругой пленке воды, затем решительными гребками бросил в лицо хрустальную ледяную свежесть. Колючие холодные струйки побежали по щекам, по шее, за ворот хитона, смывая душное отупение бессонной ночи. Леонтиск всласть поплескался, с каждой горстью поднятой к лицу воды его самочувствие улучшалось.

Покончив с умыванием, он отошел в сторону и проделал несколько гимнастических движений. Вернее, попытался проделать, но тут же охнул, схватился за бок. Потревоженное во вчерашней драке ребро не позволило о себе забыть.

— Болит? — участливо осведомился незаметно подошедший сзади Эвполид.

— Слегка, — отмахнулся Леонтиск. — Вот если бы эта меченая рожа вчера не промахнулась, болело бы по-настоящему.

— Я тоже не лучшим образом себя чувствовал после того, как этот здоровый саданул мне в живот. Клянусь Посейдоном, света белого не взвидел — кулаки у него будто из железа. Здорово, что ты ему ручонку сломал, молодчина! — Эвполид с улыбкой хлопнул друга по плечу. — А по большому счету, драчка была что надо….

— Ха, тебя не проняла даже вчерашняя речь полемарха Брахилла? — усмехнулся Леонтиск.

— Ваш старикан крут, не спорю, но после той ругани, что я слышал от боцманов-клевретов, когда плавал во Фракию, меня уже ничем не проймешь.

— И даже не жалеешь, что пришлось отказаться от свиданья с Софиллой? — поднял бровь Леонтиск.

— Р-р-р! — зарычал Эвполид, Леонтиск попал в точку. — Это точно, сегодня все утро промучался, мой «дружок» торчал как мачта, взывая о женской ласке! Все думал об этой амазонке, Палладе. А отдуваться придется малышке Софилле. Ну, сегодня я заставлю ее маленькую мохнатую щелку потрудиться, возместить мои страдания….

— И ротик, ротик не забудь, — хохотнул Леонтиск, забавляясь энергичной мимикой друга.

— Не забуду, — ощерился Эвполид и в свою очередь полез в чашу источника, неуверенно плеснул на щеки. — У-у-у! Ледяная!

— Экие вы, афиняне, неженки! — с шутливой презрительностью процедил Леонтиск.

— Ах ты, спартанец вшивый! — Эвполид зачерпнул полную горсть воды и швырнул в товарища. — На!

— А-а! — Леонтиск, хохоча, отбежал в сторону.

Из окна на втором этаже выглянул доктор Агамемнон, сердито нахмурил брови и погрозил кулаком. Леонтиск вспомнил об Оресте и моментально прекратил смеяться. Вчера, поздно вечером, мальчишка впервые с момента бичевания пришел в себя, назвал по имени брата, попросил воды. Потом пожаловался на боль и уснул. Его состояние улучшилось — и дыхание, и сердцебиение стали ровнее. Похоже, молитвы Пирра и всех его товарищей дошли до богов, доктор сказал, что теперь Орест выкарабкается. Проваляется, конечно, с месяц на животе, помается с сосудом для нечистот, но жить будет. Пирр, хоть и тщательно скрывал это, был вне себя от радости. Он даже не стал особо наказывать провинившуюся троицу, лишь приказав им убрать двор после церемонии прощания с ключницей Гранией и отстоять тройную ночную стражу. К Антикрату в Персику царевич велел пока не ходить, подождать, пока улягутся страсти.

У ворот раздался шум голосов.

— Горожане пришли приветствовать Пирра Эврипонтида, — ответил появившийся от дома Аркесил. — Доброе утро!

— Давно не виделись, — буркнул Леонтиск. Он все еще сердился на друга за вчерашний инцидент. Однако через миг афинянин устыдился своей мелочности. Аркесил вовсе не виноват в том, что его врожденное благородство не при дворе у циничной эпохи. Злость змеем проскользнула в пищевод и растворилась в желудке.

— А где сам царевич? — спросил Леонтиск уже нормальным тоном, как бы извиняясь за грубость.

— Еще у себя, не выходил.

— Странно — обычно он встает первым.

— У него вчера был тяжелый день, — пожал плечами Аркесил.

— Хм, у него теперь все дни тяжелые, — пробормотал Леонтиск, но в этот момент его отвлек вскрик Эвполида:

— Эй, смотрите! Три орла справа. Это знамение!

— Доброе? — полюбопытствовал Аркесил.

— Да. Ох, не может быть!

— Что?

— Три ворона — с другой стороны! Это плохо, очень плохо….

— Боги, — простонал Леонтиск. — Тебе бы в ученики к нашему эфору Скифу, он просто помешан на такой ерунде.