Читаем Балалайкин и К° полностью

Иван Тимофеевич. Ну, что там, ты теперь себя оправдал. Садись рядом со своей невестой.

Очищенный (с бокалом в руке встает). Позвольте мне как редактору "Красы Демидрона" провозгласить первый тост в честь жениха и невесты. Ура!

Все. Ура!

Пьют и закусывают. Рассказчик подошел к Глумову, они

вместе вышли из-за стола и отошли в сторону.

Рассказчик. Послушай, Глумов, ведь она тебя на место Редеди прочит... В его квартирке жить будешь!

Глумов. Ну, а ты при данных обстоятельствах как бы поступил?

Рассказчик. Но ты же поступаешь на содержание к содержанке!

За столом взрыв хохота.

Рассказчик. Послушай, Глумов!

Глумов. Нет, брат, это ты раскинь мозгами! Квартирка с отоплением! Пироги! Закуска! А сама хозяйка? А там, глядишь, еще и сам папаша Парамонов, пожалуй, в долю по банковским операциям возьмет! Нет, дорогой, от этого не отказываются!

Рассказчик. Выходит, оставляешь меня одного? Разве это по дружбе? Ты дезертир, Глумов!

Глумов (твердо). Решившись вступить на стезю благонамеренности, я иду прямо туда, куда никакие подозрения насчет чистоты моих намерений за мной не последуют. (Подходит к столу, чтобы занять место странствующего полководца.)

Редедя падает на пол и засыпает. Торжествуя удачно

слаженное дельце, столь выгодное для всех, за столом

весело хохочут.

Рассказчик (в зал). Что же это? Оба мы одновременно перепоясались на один и тот же подвиг, и вот я стою еще в самом начале пути, а он, Глумов, не только дошел до конца, но даже получил квартиру с отоплением. И все досталось не мне, добросовестному интеллигентному человеку, а ему... лишенному стыда и совести! Свинство какое! Поступил на содержание к содержанке! А я? Должен теперь весь процесс мучительного оподления проделать сначала и по порядку... На всякий шаг представлять доказательства и определенный документ! Где правда? Где справедливость?.. Что она, наша жизнь?

Очищенный. За здоровье молодых! Ура!

Молодкин. Здравие Онуфрия Петровича! Ура! Ура!

Иван Тимофеевич. Здравие жениха и невесты! Ура!

Очищенный. Горько!

Все. Горько! Горько!

Жених и невеста целуются.

Конец

1972