Читаем Bad idea полностью

Хватаюсь за голову и испускаю стон отчаянья. Это конец! Одно дело делить постель с придурком, возомнившим себя завоевателем женских тел, другое писать парную работу, где не помогут никакие сексуальные навыки. А мозги Харда работают хорошо только в одном направлении.

– Поэтому надеюсь, что общими усилиями со своим партнером вы напишите что-то стоящее. – Интерес к профессору Стоуна быстро сменяется негодованием. В моем случае добавляется еще невероятная злость и обида, скользящая в моем взгляде.

– Не смотрите на меня так, мисс Льюис, – он понимает всю бедственность моего положения. – Позвольте мистеру Харду воспользоваться вашими знаниями. – Я уже позволила использовать свое тело, теперь очередь дошла и до моих мыслей.

Британец ехидно скалится и хихикает как гиена. Пришла его очередь злорадствовать.

– Может хотя бы через вас он познакомится со знаниями также быстро, как со своими многочисленными девушками. – Студенты в аудитории прыскают от смеха, развеселенные весьма точным замечанием преподавателя. – Но не забывайте, – мистер Стоун нагнетает атмосферу, заставляя моё сердце биться чаще, – что защита курсовой – это доступ к зимней сессии. Завалили защиту – не допускаетесь к сдаче экзаменов. – И сердце в моей груди глухо падает на дно и раскалывается. Это крах моему престижному положению в статусе гениальной студентки! Хард не способен ответственно относиться к учебе, просто потому, что ему это не нужно. Это ведь вам не секс марафон, здесь нужно работать мозгами, а тем, что болтается у него между ног!

Студенты готовые покинуть лекцию в приподнятом настроении секундами раньше, сейчас мечтают сорваться со своих мест, трясущиеся от злости, и разорвать профессора Стоуна на мелкие кусочки. И я готова возглавить этот бунт!

– Если ты запорешь мне защиту, я закапаю тебя прямо на территории Беркли, Хард! – сдержанно шиплю в его усмехающуюся рожу и вскакиваю со стула, отшвыривая, рассевшегося на моем пути британца.

Я торопливо перепрыгиваю ступеньки, надеясь затеряться в толпе студентов и незаметно покинуть аудиторию, но дверь волшебным образом захлопывается у меня перед носом и разъяренный Хард преграждает мне путь к свободе, напирая, вынуждая отступить назад.

– Какого черта, Хард? – задницей впечатываюсь в преподавательский стол. Мне конец.

– Я согласился на твоё условие, – влажные блестящие губы обжигают нежную кожу моего лица огненным дыханием, – но терпеть насмешки я не намерен, – Том рычит на последних словах, обозначая границы между нами.

– Боишься корона слетит? – вызывающий тон в голосе свидетельствует о пробуждающемся защитном механизме, и я смотрю в глаза своему страху. Хард хватает меня за шею и дергает на себя, одним резким движением разворачивает спиной, толкает на стол, насильно заставляя лечь и надавливает ладонью на голову, лишая меня возможности двигаться. Лихорадочными, но четкими и отработанными движениями, стягивает вниз мои трусики, а звон бляшки ремня коротко и ясно заявляет о намерениях Томаса. Эгоистичный мудак входит в меня на всю длину, без колебаний и сомнений. Я вскрикиваю от резкой и затуманивающей сознание боли, кусая кулак, заглушая свои сдавленные крики. Британец берет то, что ему положено в любой девушке, ее тело, используя его возможности для удовлетворения собственных потребностей. Самое противное во всем этом то, что через несколько гребаных решающих минут, глухие стоны боли в ладонь сменяются стонами наслаждения. Мышцы ног предательски дрожат и ровно через секунду я кончаю следом за Хардом, истекая вязкой и липкой жидкостью, как последняя сучка. Наше счастье, что никто не застукал наши голые задницы…

– Увидимся в коридоре. – Том надевает брюки, застегивает ремень, которым я бы с радостью разбила его рожу и снова выглядит безупречно самоуверенно. Я в свою очередь торопливо надеваю нижнее белье и одергиваю платье, придавая своему внешнему виду нормальности, страстно желая проучить Харда.

Нагоняю кучерявого брюнета около подсобной комнаты и не мешкая ни секунды, толкаю его в открытый дверной проем, тихо, не привлекая внимания скрыв нас от посторонних глаз.

– Какого хрена? – Хард прижатый к стене, слегка растерянный и раздраженный, обезумевшим взглядом разглядывает мое лицо в луче света, струящегося из-под двери.

– Знаешь, что я выиграла от твоего спора Хард? – прижимаюсь к нему, лениво оттягивая непослушные кудряшки. – Твое тело впитало мой запах, – поцелуями ласкаю его напряженную шею, низом живота чувствуя, что его дружок готов к бою. – Теперь ты пахнешь мной, – зарываюсь пальчиками в кудрявую шевелюру британца и прижавшись носом к шее, глубоко и шумно вдыхаю.

– Блять… – непроизвольный стон отчаянья вырывается из забитой и сдавленной груди Томаса.

– Сейчас тебе лучше отсидеться в этой подсобке, пока не спадет… – как маленькая девчонка указательным пальцем стыдливо указываю на возбужденный орган в штанах Харда и покидаю комнату раньше, чем он успевает сообразить коварность моих действий.