Читаем Bad idea полностью

Давление на затылке исчезает и Хард возвращает мне личное пространство, но не торопится уйти. Стоит рядом и смотрит на меня с высоты своего роста, опустив голову.

– Если ты хочешь, чтобы я… – смущенно поглядываю на ширинку брюнета, предчувствуя, что ему сейчас не помешала бы разрядка, и заливаюсь густым румянцем, – тебе придется поэтапно мне все объяснять. – Послушно сижу на коленях, положив руки на бедра – не самая унизительная поза, особенно, если парень, перед которым ты совершила коленопреклонение, желает твой ротик.

– Господи, во что я вляпался? – хихикаю как дурочка и во все глаза наблюдаю за Хардом. Он косится на меня, воспринимая моё поведение как помутнение рассудка или как побочный эффект от первого секса в жизни.

– Я хочу ещё… – облизываю губы кончиком языка и выпрашивающим взглядом застенчиво смотрю на любвеобильного ловеласа, чей авторитет взлетает до небес от столь интимной и кроткой просьбы.

– Что? – от удивления у Харда глаза лезут на лоб, а секундная злость улетучивается, сменяясь чистым интересом и желанием. Вижу, как шоколадные омуты темнеют, и неестественная пелена застилает взор.

Томас сглатывает и растерянно смотрит по сторонам, игнорируя мой широко распахнутый, просящий взгляд. Он сбит столку. Обескуражен. Такие, как Хард не привыкли исполнять просьбы девушек. Чаще всего в этом нет необходимости. Но я не простая девушка, и кареглазый обольститель знает об этом.

Брюнет поднимает меня на ноги, придерживая за плечи. Как тряпичная игрушка поддаюсь на все манипуляции британца. Он усаживает меня на кровать, а сам пристраивается со спины, оставляя между нашими телами просвет в жалкий миллиметр.

Опаляющее дыхание Харда приятно ложится на плечи и в том месте, где кожи моей касаются теплые струйки дыхания, я покрываюсь мурашками. Вздрагиваю и кожей чувствую самодовольную ухмылку Томаса.

Брюнет копошится сзади, нервируя своим бездействием, и внезапно прижимается своей мощной грудью к моей спине, выбивая последние остатки спасительного кислорода. Я шумно выдыхаю и напрягаюсь. Том прикасается кончиками губ к моему уху и тихо шепчет:

– Хочешь я угадаю с первого раза, Майя? – поясницу простреливает и не контролируя собственное тело, вдавливаюсь в грудь Харда. Почему моё имя на его устах звучит так сладко?

Непонимающе хмурюсь, но интерес, подкрепленный возбуждением, сильнее здравого смысла.

– Какие слабости у твоего тела, – он больше не спрашивает, просто дает вразумительное объяснение и распахивает концы простыни, обнажая меня.

Тонкая ткань моего одеяния больше не защищает меня от Харда, и я тактильно ощущаю спиной как лихорадочно вздымается и опускается сильная и широкая грудь всегда такого спокойного и собранного парня как Томас. Он хочет меня. Возможно, это всего лишь обостренные физиологические потребности человека, но кареглазый дьявол желает меня.

Том отбрасывает бесполезную простыню на пол, отчего мне приходится привстать, чтобы выдернуть её из-под моей задницы. Моё единственное спасение – всего лишь клочок скомканной ткани.

Хард рвано дышит мне в шею и накрывает своими широкими и теплыми ладонями мою грудь, оттягивая соски.

– Да… – сиплый стон срывается с губ, и туманная дымка застилает ясность сознания, пока мягкие подушечки пальцев британца теребят набухшие пики. Меня потряхивает, и я позволяю себе вольность, откидываю голову на плечо Томаса и спускаюсь ниже по груди кареглазого ловеласа.

– Неплохо, – что? Моя грудь? Она действительно идеально лежит в ладонях Харда. Он бережно оглаживает светлые ореольчики, пощипывая соски и мнет грудь, привыкая к моему размеру. Но чтобы Том ни делал, каждое его движение отдается ноющей, жгучей болью между ног. Чувствую, как грудь наливается и тяжелеет под пытливыми ласками Харда.

– Ещё… – накрываю ладони британца своими и заставляю сжать сильнее, управляя руками Харда, круговыми движениями интенсивно массируя порозовевшие соски. Я загнанно дышу через рот. Жадно поглощаю воздух и не могу надышаться. Томас подхватывает мой заданный ритм и сбрасывает мои ладони, прекрасно справляясь с поставленной задачей. Он надавливает на мои соски, вновь делая их плоскими. Прерывается лишь на секунду и поочередно облизывает пальцы для лучшего скольжения по гладкой груди и с остервенением массирует светлые ореольчики и мнет соски.

Я скулю и еложу на месте, то ли желая избавиться от рук Харда, вернув себе ясность ума, то ли для того, чтобы нуждающаяся в ласках грудь еще лучше ложилась в горячие ладони.

– Боже… – сознание притупляется, и я не контролирую собственные действия, воровато прокрадываюсь к влажным водам и трогаю пульсирующий клитор, взрываясь и распадаясь на отдельные частички. Судорожная дрожь проносится по моему телу с такой силой и мощью, что я подергиваюсь на кровати как от разряда током и не могу собраться себя в единую кучу.

Ладони Харда замирают на моей груди, и он обхватывает меня со спины за талию, удерживая на месте и помогая успокоиться.