– Это не твоя заслуга, Льюис, – скептически изгибаю брови, вгоняя Томаса в ступор. Он краснеет от натуги, сдерживая порыв поспорить со мной и бледнеет от осознания того, что я в очередной раз права. Моё появление в жизни Томас изменило его. Постепенно, продолжая преодолевать трудности, Хард преображается в другого человека.

– Ладно, иди ко мне, – британец стонет от бессилия и обхватывает меня за талию, как плющ обвиваясь вокруг тела и валит на постель, развернув к себе лицом. С сияющей и широкой улыбкой на лице глядит мне прямо в глаза, и целует с той нежностью и трепетом от которых низ живота сводит в приятном томлении. Хард отстраняется и несколько секунд с теплотой во взгляде разглядывает мою блаженную улыбку и затуманенный взгляд, костяшками пальцев поглаживая щёку.

– Поцелуй еще, – Том сладко улыбается, глаза его смеются и такие любимые, и родные губы застывают на моих в горячем поцелуе. Протяжный стон вырывается из груди и замирает на губах Томаса, а потом он снова отстраняется и наблюдает. Мои глаза закрыты в трепетном волнении.

– Ещё, – стучу пальчиком по влажным губам от поцелуя с Томасом и даже не видя, знаю, что брюнет улыбается и как истинный джентльмен исполняет мою просьбу, увлекая в прекрасный и головокружительный поцелуй.

– Мне жаль, – распахиваю глаза и кончиками пальцев обвожу ссадину на скуле и разбитую бровь. Хард хмурится и его очаровательные бровки сходятся на переносице отчего он выглядит жутко мило. Я переворачиваюсь на левой бок спиной к британцу и плотнее прижимаюсь к его напряженному телу.

– Не прижимайся так, Майя, – тяжело выдыхает, произнося мое имя одними губами и горячее дыхание Харда поднимает внутри меня тяжелую, но желанную волну знакомого возбуждения.

– Как? – игриво хихикаю и плотнее жмусь к паху Томаса.

– Майя, – предостерегающий тон Харда и его сбивчивое дыхание свидетельствуют о том, что мой озабоченный и легко заводящийся британец готов. Томас зарывается лицом в мои волосы, глубоко вздыхает и на затылке у меня собираются колющие мурашки. Чувствую, как он блаженно лыбится, как домашний кот чья хозяйка любит и балует только его. Хард привстает на локоть и целует меня в висок, путешествуя влажными губами по моей шее, вниз по оголенными плечу, оставляя на разгоряченной коже мокрые поцелуи.

– Что тебя тревожит? – кладет подбородок мне на плечо и как любопытный ребенок во все глаза смотрит на меня.

– Ты превращаешься в заурядного парня беспокоившегося о своей девушке, – говорю задумчиво и отстраненно, мыслями находясь где-то в завтрашнем дне… – Мне не избежать разговора с отцом. Хочу я этого или нет, но неприятная беседа состоится, – обреченно вздыхаю, как человек лишенный права выбора. Том сильнее обнимает меня за талию, напоминая, что он здесь, рядом и я могу положиться на него. Надолго ли? Надолго ли хватит нежности и беспокойства Харда? Мне хочется думать, что навсегда, потому что, если он внезапно вновь станет неприступным и бесчувственным подонком, для которого ничего не значит растоптать чувства девушки, я сломаюсь… А как я недавно выяснила, только рядом с Хардом я чувствуя себя полноценной и живой.

– Не уходи. Останься со мной сегодня, – беру Тома за руку и прижимаю к своей груди как любимую игрушку, без которой не смогу заснуть.

– Не уйду…

Глава 53. Том

«Потому что ты разрушаешь всё к чему прикасаешься…»

Голос матери колокольным звоном звенит в голове, резонируя по всему телу и пробуждая от приятного и крепкого сна, и я распахиваю глаза, вслушиваясь в тишину. Меня трясет от холода и знобит. Пот градом стекает по лицу, а футболка погано прилипает к телу. Резко сажусь на постели, но что-то тянет меня назад и секунды в темноте пытаюсь понять, где я нахожусь. Когда глаза привыкают к полумраку поворачиваю голову и вижу мирно спящую Майю на моей руке. Страх выталкивается умиротворением, но мерзкая тревожность не позволяет мне вернуться ко сну в объятьях этой девушки.

Я обещал Майе, что не уйду. Останусь с ней до утра. Но я всегда нарушаю свои обещания. Треск и шум в голове подобно скомканной бумаге, которую разглаживаешь, чтобы прочитать ужасные слова, нервируют и пугают. Женщина, которую я не знал, охарактеризовала все моё гнусно существование в одной фразе, поселив в заживающей душе очередные сомнения и неуверенность. «Ты разрушаешь всё…». Смотрю на Льюис с нескрываемой нежностью и трепетом. Аккуратно приподнимаю её за плечики и высвобождаю руку. Майя продолжает крепко спать, лишь морщится во сне, думая, что всё это ей только снится. Склоняюсь к ее личику и целую в щеку, губами ощущая вибрации и знакомую дрожь. Глажу разбросанные волосы по подушке и бесшумно вдыхаю их аромат, как спасительный кислород.

«Разрушаешь…».