– Ты пробуждаешь во мне всё хорошее и обостряешь худшее, потому что чувства мне незнакомы, и я боюсь оплошать. Боюсь… – запинаюсь и оступаюсь на каждом слове, но Майя притягивает меня к себе и одним поцелуем развеивает все мои сомнения.

– Мама умерла за неделю до Рождества.

Я ложусь на спину, а голубоглазая нимфа укладывает свою прелестную головушку мне на грудь. Глажу её по волосам, понимаю, как тяжело дается ей этот разговор.

– Я была маленькая и плохо помню, что случилось. Точнее, я не до конца понимала. Мама часто жаловалась на боли в груди и в своем возрасте я уже знала, что у неё болит сердце. Сердце молодой девушки отказывалось работать. Только став старше, я осознала всю иронию недолговечности жизни.

Майя очерчивает пальчиком кубики моего пресса и отрывисто дышит. Воспоминания всегда причиняют ту неприятную, тупую боль, что ноет в груди.

– Она умерла внезапно. Её сердце просто остановилось.

Дрожь прокатывается по телу голубоглазой нимфы и передается мне.

– С тех пор я не праздную Рождество. Праздник, который должен приносить радость и чудеса, принес только горечь утраты.

Останавливает свою маленькую ладошку на груди и прислушивается к тихим ударам моего сердца.

– Я действительно похожа на неё. Бабушка сегодня это впервые подтвердила, а я поняла, что у отца были веские причины, чтобы… – вижу, как её губы трясутся и она не может совладать с собой. Майя так и не договаривает.

– Отец предложил провести праздник вместе, – говорю это как бы между прочим, а на самом деле мне не с кем поделиться этой новостью.

Моя чертовка сразу активизируется и упирается подбородком в небольшую выемку на груди, и смотрит светящимся от предвкушения взглядом. Я закатываю глаза и ухмыляюсь. Эта девчонка неисправима!

– Ты же ведь согласился? – щиплет меня за бок и подвигается ближе к моим губам. Чмокает в подбородок и ждет ответа.

– Я сказал, что подумаю, – мне не хочется сдаваться без боя! Но, наверное, родной отец – это не тот человек, с которым нужно воевать. И понять мне это помогает эта самоуверенная девчонка, которая лежит на мне с всезнающей улыбкой на лице.

– Но ты уже начал готовиться к досрочной сдаче сессии, потому что ты хочешь провести время с отцом, – в голубых глазах чертовки отплясывают черти, празднующие свою правоту и обворожительная улыбка обрамляет губы. Вот она – улыбка моей девочки, которой мне так не хватало.

От переполняющего возмущения и удивления я аж привстаю на постели и таращусь на Майю как ослепленный олень на дороге. Она слишком хорошо меня знает! А мой обескураженный видок – лучше тысячи слов.

– И я люблю тебя, Том! – полустон застревает в груди, и я начинаю задыхаться. Простое признание в любви. Такое домашнее и уютное. А ощущение, что я покорил самую высокую точку Эвереста и замертво свалился от бессилия. Вот кем Майя является для меня – недосягаемая вершина, шаг за шагом которую я покоряю каждую день. Иногда, приближаюсь максимально близко, а иногда откатываюсь назад из-за ужасных поступков и начинаю новое восхождение.

– Что? – тупо моргаю, пристально следя за любимыми губами.

– Отвечаю на твою утреннюю записку.

Майя подтягивается ко мне, обнимает за шею и валит нас на постель, оказываясь подо мной. Упираюсь лбом в её лоб и самым кончиком губ прикасаюсь к сладким приоткрытым губкам.

Утренняя записка – минутная слабость. Но мне так захотелось порадовать свою малышку и нет более легкого способа доставить ей наслаждение, как признаться в самом светлом чувстве, что поселила в моем сердце эта голубоглазая чертовка.

– Завтра я помогу тебе собрать вещи в поездку с отцом.

Глава 45. Майя

Проснувшись, я не обнаружила Харда в постели. Спросонья несколько секунд пялюсь в одну точку и не понимаю, где нахожусь. Но по мере прояснения сознания вспоминаю вчерашний день полной боли и потрясения, и понимаю, что спальня Томаса стала моим спасением, а дом – пристанищем.

Но почему Том не дождался моего пробуждения?

«Потому что досрочная сессия не ждет. Поздравляю, ты превратила самого желанного парня в среднестатистического влюбленного болвана, который прислушивается ко всем твоим советам».

Задыхаясь от дикого смеха сажусь на постели и держусь за живот. Хохот вырывается из груди, и я сгибаюсь пополам от абсурдности происходящего. Хард ушел с утра пораньше, чтобы сдать экзамены досрочно? Высокомерный негодяй, который четыре года мечтал спалить дотла этот рассадник знаний добровольно отправился на учебу. Но почему? Потому что я предложила брюнету неплохую идею по налаживанию отношений с отцом в период приближающихся зимних каникул. Мистер Хард предложил сыну провести время вместе загородом. Британец не хотел, но подорвался и сейчас играет роль прилежного и исполнительного студента.

«Ты ужасно влияешь на парней!»