Читаем Bad idea полностью

Том протягивает мне мыло и довольно скалится. Все равно он несносный козёл! Выхватываю скользкий кусок, намыливаю руки и кладу свои мыльные ладони ему на грудь, снова забывая, как дышать. Смотрю на брюнета из-под опущенных век и синхронно двигаю ладони в стороны, намыливаю его плечи и грудь. Спускаюсь ниже, дыша с перебоями, и дрожащими пальцами очерчиваю кубики пресса, двигаясь еще ниже в область паха… Хард шумно втягивает воздух через нос и упирается ладонью в стену душевой, стараясь не встречаться со мной взглядами. Он знает, чем это может кончиться! Мне сносит крышу от осознания того, что мои прикосновения влияют на Харда с такой же силой, что и его на меня. Кружу вокруг Томаса, намыливаю спину и добавляю в наши водные процедуры немного остроты ощущений. Кладу ладони на его упругую задницу и слегка сжимаю. Глаза Харда округляются от удивления и неожиданности. А я расплываюсь в широкой и довольной улыбочке. Я еще способна застать его врасплох! Снимаю душ и с головы до пят обливаю его водой, с упоением наблюдая как капли воды стекают по телу Харда, оседают на волос и застывают на ресницах. Но он смаргивает воду и протирает лицо влажной ладонью, приглаживая волосы. Я беру его за руку и прижимаю к своей щеке, трусь о его ладонь, прикрыв глаза от наслаждения. Томас молчаливо упирается своим лбом в мой лоб и обнимает меня за талию. Долго смотрит и ничего не говорит. Моё сердце неистово бьется в груди, точно боится потерять признание и любовь этого человека. Хард целует меня в губы и коленки предательски дрожат. Это другой поцелуй – трепетный, нежный, новый.

Вылетаю из душевой, от греха подальше, завернувшись в махровое полотенце. Сердце грохочет в ушах как умалишенное, страстно желая вновь оказаться под влиянием чар Харда. Перевожу дух и размеренно дышу, но воздух застревает где-то в груди, и я просто открываю и закрывают рот как рыбка. Даже мой первый раз с Томасом не взволновал меня так, как изучение тел друг друга в маленькой душевой кабинке.

– Так куда Кэт тебя позвала? – Да, давай поговорим на отвлеченные темы, и я восстановлю свою эмоциональную стабильность. Хард вытирает волосы маленьким полотенцем. Слава богу, он в джинсах! Но я все еще стою в одном полотенце.

– Она планирует вечеринку по случаю своего дня рождения, – Хард кривится, прикидывая можно ли меня отпускать на очередную пьянку студентов. Но мне не нужно его разрешение! Насупившись, сверлю Томаса подозрительным взглядом.

– Отвернись, Хард!

– Ты серьезно? – его брови взлетают вверх и выпучив свои карие зенки, он удивленно таращится на меня. Томас обижается на то, что я не позволяю ему бесцеремонно глазеть на меня.

– Отвернись, я сказала!

– Ладно, – британец в примирительном жесте поднимает руки и с неохотой отворачивается. Знаю, довольно странно стесняться пристального взгляда Харда, учитывая, что несколько минут назад мы стояли голые под душем, и нас отделял жалкий миллиметр от соприкосновения. Я быстренько скидываю полотенце, надеваю трусики и лифчик.

– А теперь повернись и помоги застегнуть, – придерживаю бюстгальтер и слышу недовольное пыхтение Томаса, мол, какого черта я вообще отворачивался если через пять секунд ты просишь моей помощи. Хард застегивает лифчик и неподвижно стоит за спиной. Теплое дыхание брюнета плавно касается шеи и восхитительные мурашки бегут вдоль позвоночника. От прикосновения и давления широкой мужской груди внизу живота образовывается тугой узел. Томас оглаживает изгибы моей шеи и прокладывает влажную дорожку из поцелуев от мочки уха и до плеча.

– Не начинай, Том, – он мурлычет себе что-то под нос и лыбится, поглаживая низ живота, наслаждаясь своей властью надо мной.

– Как скажешь, Майя, – Хард отходит на расстояние, и кислород проникает в свободное пространство, занимая место британца. Я шумно вздыхаю и встряхиваю мокрыми волосами, отгоняя очередной приступ эйфории.

– Так ты собираешься идти на вечеринку Кэт?

– Конечно. Можешь составить мне компанию, – остаюсь в одном нижнем белье. Хард хмурится и не знаю, что ему не нравится больше, мой внешний вид, который мешает ему сосредоточиться или то, что меня будут разглядывать другие.

– Нет, я воздержусь от посещений студенческих сборищ.

– С каких пор? – собираю мокрые нерасчёсанные волосы в пучок.

– С тех самых, – со сдержанной агрессией отвечает Хард, не желая вспоминать свою последнюю и мою первую вечеринку, которая принесла мне столько боли и неприятностей. Но сейчас я иначе воспринимаю произошедшее. Возможно, если бы не горькая правда всплывшая тогда на вечеринке, мы с Хардом не стали бы настолько близки друг другу. По крайней мере, сейчас я доверяю ему больше, чем раньше.

– Будет лучше если ты тоже не пойдешь, – приказ Томаса звучит как тонкий намек смахивающий на просьбу. Но сложенные руки на груди свидетельствуют о том, что, если я не подчинюсь добровольно, он меня заставит. Чёрта с два!

– Прости, что? – упираю руки в боки, показывая всем своим видом, что я готова к противостоянию. С моей стороны – упрямость, со стороны Харда – чрезмерная опека.