Читаем Бабочка полностью

Менее чем через час в нашем здании собрались почти все его обитатели. Недостает восемнадцати человек: в спешке тюремщики закрыли их в других зданиях. Постепенно их возвращают к нам, и тогда нам становятся известны подробности бунта.

В это злополучное утро заключенные, как всегда, были заняты переноской камней. Когда во время отдыха они подошли к колодцу, чтобы напиться и хоть на десять минут спрятаться в тени кокосовых пальм, к надзирателю, подкрался сзади Арно, держа в руках дубинку. С невероятной скоростью он опустил ее тюремщику на голову, которая раскололась надвое, словно спелый арбуз. Хутон тут же хватает карабин, а Марсо отстегивает патронташ и обращается ко всем заключенным, держа в руке пистолет: «Это восстание. Каждый может присоединиться к нам». Никто не трогается с места, не кричит, не выказывает желания пойти с ними. Арно оглядывает всех и говорит: «Шайка трусов, мы вам покажем, что такое мужчины!» Арно и Хутон бегут к дому коменданта, а Марсо остается, немного отходит в сторону, держа карабин в руках, и приказывает: «Не двигаться с места, не кричать и не разговаривать». Арно подходит к дому коменданта. Дверь ему открыл араб, который держал на руках маленькую девочку — старшая стояла рядом. Арно хочет убить араба, но не может, так как тот прикрывается ребенком, словно щитом. Тогда Хутон хватается снизу за штанину араба. Араб падает и бросает ребенка на ружье. Арно теряет равновесие, а девочка и араб скатываются вниз по лестнице. Раздаются первые крики.

В окне появляется комендант и начинает стрелять, стараясь попасть в Хутона и Арно, которые бегут по направлению к морю. Хутон бежит медленно: у него больная нога, и он погибает, прежде чем успевает добраться до моря. Арно входит в море в месте, которое кишит акулами.

— Сдавайся, — кричат тюремщики. — Спасешь свою жизнь!

— Никогда! — отвечает Арно. — Я предпочитаю быть разодранным акулами, но не видеть ваши грязные рожи!

Он схватил, наверно, пулю и остановился, но тюремщики продолжали стрелять. Вода не доходит даже до груди Арно, когда его атакуют акулы. Они ринулись на него со всех сторон, и через пять минут он исчез. Марсо хотел спастись тем, что бросил пистолет в колодец, но арабы стали бить его. Он истекал кровью и поднял руки вверх, но тюремщики убили его прикладами карабинов и рукоятками пистолетов, причем один из них даже сломал приклад о голову Марсо.

Филиссари убивал людей, которые, по утверждению арабов, хотели присоединиться к Арно, но потом раздумали. Это было ложью. Даже если они и были за восстание, никто из них не тронулся с места.

…Вот уже два дня мы заключены в своих комнатах. Никто не выходит на работу, а часовые у двери сменяются каждые два часа. С Королевского острова прибыло подкрепление для надзирателей. Ни один ссыльный, даже сторожа-арабы, не выходят во двор. Все под арестом.

Во всем лагере необычное напряжение. Мы не получаем ни кофе, ни супа. Утром кусок хлеба, в полдень и вечером — по банке мясных консервов на четырех человек. В нашем здании ничего не уничтожили, и потому мы используем продукты из запасов: кофе, масло, муку и т. д.

Старый марселец по имени Нистон развел костер в уборной, чтобы сварить кофе, но часовой приказал потушить огонь. У Нистона хватило смелости ответить тюремщику:

— Если хочешь, чтобы мы потушили огонь, войди сюда и сделай это сам.

Тюремщик начал стрелять через окно. Кофе разлилось по полу, а Нистон схватил пулю в бедро.

— Не говорите, что я ранен, они могут меня прикончить во дворе.

Филиссари подходит к решеткам, и Маркетти говорит с ним о чем-то по-корсикански.

— Готовьте свой кофе, — бросает Филиссари и уходит.

Мы вернулись к своим гамакам. Из бедра Нистона сочится кровь, но ему повезло: пуля не задела кость и даже не застряла в мышце. Мы наложили на ногу жгут и, когда рана перестала кровоточить, сделали перевязку.

— Бабочка, выходи.

8 часов вечера, уже темно. Я не знаю тюремщика, который зовет меня по имени. Судя по произношению, он бретонец.

— С какой стати я стану выходить в такое время? Мне во дворе делать нечего.

— Комендант хочет тебя видеть.

— Скажи ему, пусть придет сюда. Я не выйду.

— Отказываешься?

— Да, отказываюсь.

Друзья окружают меня. Тюремщик говорит через зарешеченную дверь. Маркетти подходит к двери и говорит:

— Пока здесь не будет коменданта, мы не позволим Бабочке выйти.

— Но комендант послал меня за ним.

— Передай ему, пусть придет сам.

Через час у двери появляются два молодых тюремщика и араб, который работает у коменданта.

— Бабочка, это я, Мухамед. Я пришел за тобой. Комендант хочет тебя видеть. Сам он сюда прийти не может.

Маркетти говорит мне;

— Пэпи, у этого парня ружье.

Я выхожу из живого кольца и приближаюсь к двери. Верно, у Мухамеда под мышкой карабин. Чего только не увидишь в тюрьме. Заключенный, официально вооруженный карабином!

— Пойдем, — говорит он мне. — Я здесь для того, чтобы защищать тебя, если понадобится.

Я выхожу. Мухамед идет рядом со мной, два надзирателя сзади. Идем к зданию управления. У часовой будки нас встречает Филиссари, который говорит мне: