Читаем Бабочка в гипсе полностью

– Все им мало, регулярно зарплату в карман кладут и пользуются тем, что на фабрике в основном одинокие мамашки трудятся. Работают по графику, когда в ночь, когда в день, детей девать некуда, вот воспитатели и тянут подарки. Даже администрация города навстречу людям пошла, сделала в садике шестидневку, иначе завод без рабочих рук останется. А эти стервятницы совесть потеряли.

Почему Нина пристроила своих мальчиков почти в тюрьму? Она ищет работу, целыми днями носится по Москве, а с Прасковьей Никитичной внуков не оставишь. Правда, порой мне в голову закрадывается мысль, что Силаева не очень-то любит Игоря и Леню, они ей попросту мешают. Безмужней женщине с одним-то сыном тяжело, а у Нины их двое, о супруге Силаева ничего не рассказывает и, похоже, алиментов на парнишек не получает.

На выходной день Нина сооружает полный обед: суп, котлеты, компот, еще и пирог испечет. В остальные дни, когда отпадает необходимость кормить ребятню, она ограничивается кефиром и геркулесовой кашей. Прасковье Никитичне без разницы чем питаться, а Нина тщательно контролирует расходы. Она пытается устроиться секретаршей, но пока ей не везет и приходится зарабатывать на жизнь, убирая чужие квартиры.

Не обнаружив ничего не то что вкусного, а даже мало-мальски съедобного, я пригорюнилась, но подумала, что это неплохо. Не удалось набить на ночь желудок? Превосходно, голод полезен для фигуры, выпью горячего чаю, и баиньки.

Электрочайник у нас живет на столе, придвинутом к стене. Я поелозила рукой по клеенке и наткнулась на прибор. Предвижу ваш вопрос: Лампа, почему ты не зажжешь свет, а орудуешь почти в кромешной темноте? Ответ прост. В доме у Рублевых между кухней и одной из прилегающих к ней комнат есть окно. Зачем его прорезали, мне непонятно, но если вы включаете в одном помещении трехрожковую люстру, то она освещает и другое. За стенкой находится комната Силаевой, она непременно проснется, а мне не хочется будить усталую женщину. Интерьер кухни мною изучен до мельчайших деталей, я могу спокойно перемещаться здесь с завязанными глазами.

Чайник зашумел, я села на табуретку, протянула руку направо, ожидая наткнуться на чистую чашку, и ощутила пальцами нечто круглое, размером с небольшой мяч, гладкое, словно полированное. Неведомый предмет лежал на тарелке, значит, он съедобен. Я принялась ощупывать «незнакомца» и сообразила: это арбуз! Ну и подумаешь, что на календаре февраль, время дефицита давно кануло в Лету, теперь исчезло понятие «сезонный продукт». Помидоры, огурцы, персики, клубника, дыни и всякие там манго спокойно лежат на прилавках в любое время года. У нас зима, а в Австралии лето, самолеты летают регулярно, поэтому ешьте черешню из Чили, землянику из Боливии или наслаждайтесь бананами, которые уже более распространены в Москве, чем картошка. Единственное, что может остановить гурмана, – это цена. За крохотный лоточек с десятью ежевичками придется отдать на кассе кучу денег. Нынче нет понятия «сезонность», зато есть слово «дороговизна».

Я еще раз погладила арбуз. Ясное дело, его не могли купить ни баба Нила, ни Нинуша, ни Рублев. Полосатую ягоду приволок Томас, это приобретение вполне в духе американца, только он способен на гастрономическое безумие.

Глотая слюни, я вонзила в бок «шара» длинный нож и не услышала хруста. Похоже, арбуз не очень спелый! От жадности я откромсала слишком большой ломоть, зажмурила от предвкушения глаза, зубы вонзились в мякоть.

Рот заполнился водянистой массой безо всякого вкуса. Больше всего уроженец бахчи походил на мокрый кусок ваты, правда, он достаточно легко жевался и корочка у него оказалась не твердой, а упругой. На наш астраханский сахарный арбуз иностранный гость походил, как карета на тыкву, но мой бедный, изголодавшийся желудок нагло требовал еды, поэтому я отрезала еще кусок.

Вторая порция показалась мне почти несъедобной, но я мужественно ее доела, прикрыла остатки чистым кухонным полотенцем, засунула в холодильник и пошла спать. Уже опустив голову на подушку, я ощутила небольшое головокружение, но тут сон целиком захватил меня, и все неприятные симптомы исчезли.

Утром меня разбудил телефонный звонок Макса.

– Нас утро встречает прохладой! – заорал он. – Куда ты подевалась?

– Лучшая защита – нападение, – зевнула я. – Отфутболиваю вопрос: почему ты отключил мобильный? Вчера я весь день пыталась тебя найти.

– Я попал в передрягу, – зачастил Макс, – нас было двое, их шестеро, с автоматами и установкой «Буран», стреляли нам в спину! Мы нападали! И победили!

Надеясь окончательно проснуться, я со смаком потянулась.

– Когда тебе надоест прикалываться? Как можно целиться в затылок нападающему?

– Тактический прием, – не смутился Макс, – делаешь вид, что струсил, а на самом деле…

– Вот-вот, – остановила я Максима, – лучше сразу сообщить про «самое дело». Прямо обидно, что ты считаешь меня дурой. То Гладков Максика за связь с бывшей женой спасителем величает, то ты верхом на ракете «земля – воздух» катаешься.