Читаем Бабочка полностью

Они остановились в мотеле рядом с шоссе. Там они занимались любовью. На Рэчел это не произвело никакого впечатления. В сущности, если бы Рэчел была более опытной в этих делах, она бы поняла, что как любовник Дэнни собой ничего не представляет. Но Рэчел ни в чем не разбиралась, да ей было все равно. Никак не подействовал на нее и тот факт, что она потеряла невинность в четырнадцать лет. Ее переполняли надежда, счастье от того, что кто-то хочет обнимать ее, что она не одна, что ее целовали и говорили, какая она хорошенькая. И не важно, что произошло потом, что было больно (боль ни в коей мере не была сравнима с той, что причинил ей отец, потому что Рэчел чувствовала, что с Дэнни эта боль естественна). В первый раз в своей жизни Рэчел Дуайер была безумно счастлива. Наконец-то у нее был близкий человек, которого она могла любить.

На следующий день они пересекли Рио-Гранде и приехали в мексиканский приграничный городок, где Рэчел познала еще одну сторону жизни. Она напилась. Она еще раз познала боль.

— Не двигайся, дорогая, — как сквозь сон слышала она голос Дэнни. Она была не слишком напугана, потому что выпила впервые в жизни и потому что, несмотря на оцепенение, чувствовала, что делает что-то для Дэнни. Он привел ее в эту чужую комнату, расположенную над закусочной, что-то объяснил необъятных размеров мексиканке и теперь сидел, держа ее за руку. Рэчел чувствовала обжигающую боль на внутренней стороне бедра.

На следующее утро он сказал ей, что она потеряла сознание и он отнес ее в мотель. Он волновался за нее, хотел помочь ей перетерпеть боль, даже достал несколько таблеток аспирина.

— Я горжусь тобой, дорогая. Немногие женщины способны перенести такое.

Она пошла в ванную посмотреть, что же с ней сделали, и испытала шок: на внутренней стороне бедра, в нескольких сантиметрах от самого интимного места, красовалась татуировка.

Маленькая бабочка.

Татуировка была сделана так искусно, что бабочка казалась живой.

Стоя в дверях, Дэнни спросил:

— Ну, как тебе?

— Больно.

— Это пройдет.

Она подняла глаза.

— Почему, Дэнни? Почему ты это сделал?

Он подошел, обнял ее. Поцеловав ее в затылок, он сказал:

— Я хотел, чтобы ты принадлежала мне. Таким образом я отметил, что ты вся моя.

Слова обезоружили ее. Пусть боль, пусть тело ее было осквернено, главное заключалось не в этом. Рэчел всегда мечтала принадлежать кому-нибудь. Если бабочка означала, что она принадлежит Дэнни, тогда она рада ее появлению.

Они приехали в Сан-Антонио на следующий день.

Счастливая Рэчел гордо сидела рядом с Дэнни в стареньком форде. Пустыни постепенно уступали место буйной растительности. Сначала шоссе пролегало по земле, состоящей в основном из беловатой глинистой почвы, на которой ничто не произрастает, потом замелькали низкорослые кустарники. В конце концов мескитовые деревья сменили кустарники, и начался район, где, по словам Дэнни, одна корова приходилась на каждые пять акров. Запустение постепенно сменилось постройками — заправочными станциями, ранчо, старыми мексиканскими глинобитными жилищами. Рэчел надеялась, что теперь, когда они достигли цели, свадебные колокола уже не за горами.

Она обожала смотреть, как Дэнни ведет машину. Рэчел казалось, что чем больше она на него смотрит, тем красивей он становится. У него был слегка крючковатый нос, рот чуть искривлен из-за шрама — результат драки, по его словам. Эти мелкие недостатки делали его в глазах Рэчел еще более привлекательным. Прядь густых, почти рыжих волос падала ему на лоб. Зеленые глаза были обычно полуприкрыты, и он имел привычку искоса бросать на нее хитроватые взгляды. Гибкий, жилистый Дэнни и минуту не мог сидеть спокойно. Он или крутил в пальцах сигарету, или отбивал какую-то мелодию, или еще что-нибудь. Рэчел чувствовала в нем напряженность, как будто его зарядили слишком большим количеством энергии, и теперь он искал точку ее применения. Каждый раз, когда он обращал на нее свои томные глаза и приподнимал угол рта в улыбке, Рэчел будто ударяло током. Дэнни Маккей был просто волшебник.

Она больше не мечтала найти свою сестру в Калифорнии, теперь у нее были другие планы.

Он включил радио и нашел станцию, где передавали церковную музыку.

— Да, сэр, — сказал он, — я собираюсь достичь кое-чего в жизни. Я стану большим человеком, со мной будут считаться!

Она улыбнулась и сжала его руку.

— Мне так не терпится познакомиться с твоими родителями, Дэнни.

— У меня нет родителей.