Читаем Бабье лето полностью

Глаза старушки блеснули в лунном свете, как кусочки слюды, и она трясущейся рукой направив трость вперёд, сделала первый шаг.

Они вышли за ограду, и медленно двинулись по узкой, но хорошо протоптанной тропинке, ведущей в сторону леса. Главной надеждой Олега было то, что старушка находилась в своем уме, ведь в противном случае она сама не знает, куда ведет, а заблудится в ночном лесу было последним, чего хотел Олег. Так они шли минут пятнадцать, и полная луна служила отличным небесным фонарем, указывая дальнейший путь.

– Как вы здесь оказались то? Заблудились что ли? – на вопрос Олега старушка снова выдерживала паузу. Затем она подняла свою голову, и с улыбкой посмотрела на Олега.

– Заблудилась конечно. Лес то вон какой темный.

Иногда бабушка что-то рассказывала, но часто сбивалась с мысли, и забывала продолжить диалог. Однако кое-что она все же сказать успела.

– Как вас звать хоть? – спросил старушку Олег, ведя ее под руку.

– Как звать… – она словно впервые в жизни задалась этим вопросом. – как звать, так щас уже не называют…

Возникла недолгая пауза, заполненная хрустящими шагами Олега и старушки. Олег взглянул на ее ноги – возможно, то, что на них было, хоть и с трудом, но можно назвать обувью – в некоторых местах насквозь прошерканные галоши, покрытые грязью, а где-то даже и кусочками мха. Казалось, что медлительность бабушки была связана не с возрастом, а скорее с тяжестью грязи на ее обуви. А сами движения ее ног были резкими, даже какими-то насекомоподобными.

– А дети, внуки у вас есть? – Олег все еще надеялся на адекватный ответ.

Бабушка повернула голову в его сторону.

– Есть. Да кто ж их сосчитает?

«Почему она уходит от ответов? Не хочет говорить? Скорее, просто выжила из ума». Про возраст Олег уже не стал спрашивать – а какой смысл? Судя по ее морщинистому, даже немного деформированному лицу, ей под девяносто. Ну, главное, чтобы с дорогой до дома она не ошиблась.

Тем временем узенькая тропинка, по которой они шли, начала вилять, и стала более дикой – все вообще приходилось наступать на траву и кустарник, и, кажется, люди, если и ходили тут, то нечасто. Луна светила уже не так ярко – ветки сосен и кедров плотно закрывали небо, и часто идти приходилось чуть ли не на ощупь, благо глаза хоть немного привыкли к темноте.

Тропинка начала выводить их на небольшой пустырь, посреди которого стоял чёрный невзрачный домик с кусочками обвалившегося и гниющего забора по периметру. В месте, которое можно назвать огородом, вовсю росла трава, заслоняя даже грязные оконца.

– Так вот он, ваш дом?

– Мой, мой… старушка расплылась в довольной улыбке, уставившись на свою лачугу. Домом это было сложно назвать.

Они подошли к крылечку, Олег открыл для старушки дверь, и она похромала внутрь.

– Спасибо тебе большое, ты не стой, зайди. – Старушка в сенях взяла свечку, и зажгла ее спичкой.

– Да, ну вы и поселились конечно, прям посреди леса… А света у вас нет что ли? – сказал Олег, неспешно заходя в сени.

– Зачем мне свет, Олежек? И так все вид… – она не смогла закончить фразу, снова сильно закашляв.

Олег поморщился, и начал взглядом рассматривать дом изнутри – ремонта не было, лет, наверное сорок, а может, и вообще никогда не было? Каких годов этот дом? Олег начал размышлять в своей голове. Одно он знал точно – задерживаться ему здесь точно не хотелось. «Олежек» – разве я называл ей свое имя?

Бабушка не переставала кашлять, Олег подошёл, и слегка похлопал ее по спине.

– Да что ж с вами такое…

– Пройдёт, ой, все пройдёт… – успела сипло сказать старушка пере тем, как приступ кашля продолжился.

Что делать, Олег совершенно не понимал, уйти прямо сейчас ему не позволяла совесть – ну что, помрет она? И буду, значит, я виноват, что бросил ее тут? При этом Олег не имел ни малейшего представления, чем можно помочь бедной старушке, и просто надеялся, что действительно сейчас все это кончится, и он уйдёт скорее домой, будучи рад даже досмотреть ту дурацкую передачу – как вдруг вместе с очередным кашлем изо рта бабушки полилась какая-то желтоватая жидкость.

«Неужели ее вырвало наконец?» Олег воодушевился, бабушка кашляла и кашляла, а потом, у неё будто что-то застряло в горле. Она подняла голову на Олега, и, отчаянно пытаясь вдохнуть воздух, беспомощно смотрела на него, открыв свой беззубый рот. Олег снова начал похлопывать ее по спине, и вот она снова громко закашляла, а изо рта вывалилось что-то белое, напоминающее теннисный мяч, покрытое все той же желтой слизью.

– Наконец-то… ох… слава Богу… началось… – старушка быстро пробухтела про себя, и продолжила кашлять. Олега затошнило самого, он отвернулся, чтобы не видеть весь этот мерзкий процесс, а старушка выблевывала все больше и больше белых шаров.

Бабушка тяжело отдышалась, и ей, кажется, и правда стало легче.

– Сейчас, сынок, сейчас… – шустрым, дёрганным шагом она снова ушла в сени, и вернулась с потрескавшимся металлическим тазиком, и начала аккуратно складывать эти шары в тазик.