Избитый и чуть живой Натюрморт до сих пор не признался в том, что имел какое-либо участие в похищении «дипломата» с деньгами и переправке их за границу. Каждый раз, после очередной промывки мозгов, он плакал и божился, что все версии о его причастности не что иное, как хитроумный план по запутыванию следов самых настоящих похитителей. К ним он причислял Климова и Гонивовка. И Сурен, глядя на распухшее и черное от синяков лицо художника, уже начинал верить в то, что он и в самом деле является жертвой оговора.

Да и тот факт, что его ребятам так и не удалось определить место, где мог укрываться Климов, а постоянная слежка за Валькой Гонивовком показала, что лучший угонщик и сам не знает, где искать бывшего друга и соратника по учебе и ремеслу, – приводили его к мысли, что климовская записка была своеобразным ходом, дабы смешать карты и дать время настоящему преступнику подальше улизнуть от возмездия.

Сурен был теперь уверен, что Климов отсутствует на территории Москвы и ищет пути выезда за границу. Но он нисколько не сомневался в том, что рано или поздно Славка все равно окажется в их руках и тогда ему точно не сносить головы.

Оганян попросил Гонивовка подняться к нему в кабинет.

– Как ты думаешь, – спросил он, пристально глядя Вальке в глаза, – кто из них врет: Климов или Натюрморт?

– Я не знаю, – пожал плечами Валька.

– Но мог ли Климов присвоить деньги?

– Мне кажется, что мог.

– А Натюрморт?

– Я не знаю. Тебе виднее, Сурен. – Валька также откровенно посмотрел в глаза своему работодателю и добавил: – Если ты думаешь, что я могу оговорить Натюрморта только ради того, чтобы отомстить за связь с Вероникой, то глубоко ошибаешься.

– Я тебе верю, Валька, – поднялся со стула Сурен.

– Не думаю… Если бы верил, то не устраивал бы слежку. Ты думаешь, что я общаюсь с Климовым?

– Нет, об этом я не думал. Но я предполагал, что ты можешь ему снова понадобиться. И Климов следит за тобой. И тогда бы мы его поймали. Кстати, как ведут себя его родители?

– Очень даже спокойно, – ответил Валька. – Климов-старший приходил в деканат и передал заявление от сына о переводе на заочное отделение, объяснив это тем, что Славка женился на иностранке и временно уехал жить за границу.

– Значит, предки знают, что их сын в бегах. Может быть, знают, где он и прячется?

– Нет. Я ведь разговаривал с его отцом. И тот у меня самого интересовался, что произошло со Славкой, почему он бросил институт. Климов ведь только один раз позвонил родителям, сообщил, что жив и здоров, но вынужден уехать. Сказал лишь, что будет позванивать и чтобы они не волновались.

– Подонок, – сплюнул Сурен. – Все равно от меня не уйдет. Поймаю – яйца отрежу.

Валька хотел было выйти из кабинета, но Сурен остановил:

– Вот еще что, Валек. Послезавтра перегоняем машины на аэродром. Поедешь в конце колонны, замыкающим.

Валька пожал плечами:

– Замыкающим так замыкающим. Работа оплачивается?

– Нет, Валя, пока денег. Сам знаешь, под какой должок нас твой дружок подкинул. Так что будь к шести вечера готов.

– В самый пик час?

– На виду у всех – самое безопасное время. Пусть менты думают, что бандиты только ночью умеют работать.

7

На столе Зубкова лежало несколько свежих факсов. Но только три из них привлекали его внимание. Сведения, которые получил подполковник Зубков от шведской страховой компании, говорили о том, что они со Смагером были правы. На пути Хельсинки – Санкт-Петербург действовал международный синдикат по угону автомобилей и переправке из стран Скандинавии в Россию.

Он хотел уже позвонить Смагеру и настоятельно попросить его о том, чтобы тот, не мешкая, возвращался обратно. Но пришедшая телеграмма из Стокгольма побудила его принять иные действия.

Он уже на протяжении несколько часов подряд набирал номер гостиницы в Питере, чтобы дозвониться Смагеру. Он хотел, чтобы Сальмингу при прохождении им таможенного и пограничного контроля как бы невзначай попались на глаза фотографии Шамиля, Грека, Оганяна и их подручных. Если реакция шведа на эти снимки окажется положительной, то Зубков одним махом прикроет разных нераскрытых дел, которые поступили к нему из нескольких точек России. Все будет ясно: группа Шамиля работала не только в северной столице и странах Скандинавии, но и в Германии, Польше, перебрасывая через Брест угнанные в Западной Европе иномарки. Ему, Зубкову, казалось, что люди Шамиля имели причастность даже к Дальнему Востоку. Уж слишком были похожи способы совершения краж в Стране восходящего солнца и переброска машин на российскую землю. Один к одному, как и в Питере.