Мы с Димой посмотрели друг на друга и поняли, что думаем об одном и том же. Эти 5 ночей мы провели в безмятежном спокойствии, не просыпаясь от потусторонних шумов. Каждое утро мы вставали хорошо выспавшимися, и, наконец, нашу комнату перестал посещать Рябушко. И неужели теперь всему конец?!..

История «Красный Треугольник» закончилась через несколько дней. Владик, который с тех пор больше не ночевал в больнице, а ходил туда просто ради приличия, однажды, вернулся оттуда со своими вещами и сказал, что его выписали окончательно.

215-ая опять зажила бурной жизнью.

ЧАСТЬ 10. Питерские лекции

12-го декабря 1994 года вечером в комнате N 215 воплощалась в жизнь очередная моя бредовая идея. Я решил, что после моего, так сказать, «дня рождения» прошло уже довольно много времени, и народу надо дать немного новых острых ощущений.

Итак, вечером этого дня, убрав со стола после очередного визита поедателя плюшек, каждый из нас занялся своим делом: Владик брыкнулся спать, Рудик сел что-то писать, а я при свете одной настольной лампы приступил к очередному глумлению над своей головой. Разумеется, никто об этом не знал, как и в первый раз.

На следующий день я заявился в «школу» только ко второй паре. В корпусе «А» у нас должны были пройти «Энергетические установки». В одном из коридоров стоял Костик, который так же, как и я, прогулял первую пару. Его реакция на меня была самая что ни на есть предсказуемая, то есть меланхолично-наплевательская, что так характерно для нашего Костика. Почти не меняя выражения своего лица, тот позволил себе растянуть губы на несколько миллиметров, брякнул что-то типа «Ну-ну!» и дружески похлопал по плечу. После всего этого круто развернулся и пошёл совершенно в противоположную сторону. Через несколько минут я появился в нужной аудитории.

Народ замер и молча поглядывал на меня, переваривая новую информацию. Я про себя с удовлетворением отметил, что номер опять прошёл. Перед публикой я предстал в коричневых брюках, коричневом свитере и с такими же коричневыми волосами.

— Как говно оделся — весь коричневый! — очнулся первым Васильев.

— Я тебя тоже очень люблю! — огрызнулся я.

— Хватит нас обманывать, — закричал на меня Лёша, — ты всё равно Рыжий!

— Понял, Васильев, — зыркнул я на него. — Я — Рыжий, а у тебя глюки.

Сказав это, я важно протопал на место. Лекция уже началась, но никто этого не заметил. В дверь вошёл какой-то мужик с чубчиком на башке и начал что-то нудно читать. Хотя приближалась уже вторая половина декабря, я только первый раз пришёл на лекцию по ЭЭУ. Поэтому я поинтересовался у Рудика — всегда ли этот пингвин вёл у них лекции, или его посадили сюда по недоразумению. Оказалось, что всегда. К тому же выяснилось, что он будет у нас ещё принимать экзамен в конце семестра.

Наверное, каждый может вспомнить случай из своей жизни, когда получалось так, что, встретив какого-то человека первый раз, вы физически ощущаете обоюдную неприязнь друг к другу. Вы можете даже ни разу не обмолвиться с ним словом, но в воздухе между вами будет висеть такое, что вы с трудом будете сдерживаться, чтобы не плюнуть друг в друга.

Вот точно также было и сейчас. Мы с пингвином смотрели друг на друга какое-то мгновенье, но и этого было достаточно, чтобы любой человек со стороны мог заметить, до какой степени мы омерзительны друг другу.

Пингвина звали Киреев. Впрочем, это была фамилия, но поскольку до сего момента я даже и не подозреваю о его имени, а уж тем более отчестве, то для меня он так и остался в памяти как пингвин Киреев.

Лекция была на удивление нудной. Как оказалось потом, это было обычным явлением. Со всей ответственностью клянусь, что, пройдя курс ЭЭУ, электричество стало для меня ещё большей тайной. И если я раньше хоть что-то понимал в этой области, то теперь напрочь всё забыл. А из всего курса я выучил только одно слово — «контакторы», но об этом позже.

А пока, благодаря мне, народ развлекался на лекции тем, что обсуждал мой новый имидж. Таким образом, хоть эта лекция не была такой монотонной.

Ещё одним «весёленьким» предметом была «Строительная механика корабля» или просто строймех. Вёл её такой же весёленький мужик по кличке Сиверс. То есть это опять-таки была фамилия, а его инициалов я также не знал. Сиверс представлял собой нечто оригинальное. Это был радикулитно передвигающийся старичок с нервно-паралитическими движениями. Вызывал удивление не только тот факт, как этот экземпляр в столь преклонном возрасте ещё преподаёт, но и то, как он, вообще, умудряется передвигаться, при этом ни разу не упав. Меня же лично мучил вопрос — где у него батарейка? В том, что таковая имеется, я нисколько не сомневался, ибо его движения конечностей были как будто запрограммированными, и тот факт, что перед нами человек-робот не казался таким уж невероятным. По крайней мере, для меня. Поэтому найти батарейку и отключить её стало моей навязчивой идеей.