Читаем Автово полностью

Ну, так вот, абсолютно не задумываясь над тем, как все расселись, мы смотрели какой-то поганый боевик и ждали дальнейших событий. Последние развернулись следующим образом: в 212а постучали, и по доносившимся из коридора визгам мы узнали Катю. Через секунду к нашей ораве присоединились и другие девчонки, которые пожаловались нам, что не успели вовремя спрятаться от ОМОНа, а те их накрыли и отобрали паспорта. Так что завтра им придётся идти за ними на какую-то Автовскую улицу.

Мы сочувственно покивали головами и продолжали смотреть ящик, пригласив и девчонок. На самом интересном моменте в коридоре возобновились подозрительные шаги, и мы поспешили вырубить телевизор.

В полнейшей темноте в малюсенькой коморке, затаив дыхание, ждали своего приговора больше десятка человек. А когда послышались удары в дверь, казалось, что кто-нибудь сейчас не выдержит и нервным криком выдаст всех нас. Наверное, в этот момент все облегчённо подумали о том счастье, что рядом с нами не было Паши, у которого по жизни пошаливали нервишки.

Шаги удалились, и вскоре стало слышно, как некто пытается достучаться в другие двери.

— Да когда же всё это кончится? — думал я, пытаясь освободить свою правую руку, которая в толкотне оказалась зажатой между чьими-то ногами.

К стыду своему признаюсь, что ситуация меня порядком развлекала. Было во всём этом что-то заговорщицкое, а мы все походили на какую-то мелкую банду, прятавшуюся от правосудия.

Стук в дверь повторился. На этот раз Рябушко не выдержал и стал перелезать через нас, чтобы открыть дверь — наверное, он предпочёл сдаться властям, чем получить у себя в комнате кислородное голодание. Открыв дверь на несколько сантиметров, он обнаружил перебирающего ногами в коридоре Пахома, который, увидев Рябушко, радостно завопил:

— О, ну, наконец-то, хоть одна живая душа! А ты не знаешь где…

— ОМОН ушёл? — перебил его Рябушко.

— Да ушёл, ушёл уже полчаса назад! Я сам видел. А ты не знаешь, куда все наши подевались? Повымерли что ли? Я их ищу, ищу, стучу тут ко всем, а мне никто…

Мы не дали ему закончить, потому как сразу, услышав про ОМОН, решили, что нам здесь больше нечего делать и вывалились наружу подальше от пошлого боевика, от которого и так уже тошнило. И уж не знаю, кто из нас испытал при этом более сильные ощущения — мы, которые заглотнули, наконец-то, свежий воздух или Пахом, мимо которого с песнями пронеслась целая толпа из такой малюсенькой, на первый взгляд, комнаты.

Как-то раз, придя (не нарочно, конечно же) поесть плюшки, Чеченев сообщил нам, что Коммунист серьёзно заболел и подозрительно стал желтеть.

Через некоторое время по общаге пронеслась весть, что его утащили на носилках в какую-то больницу с подозрением на «желтуху». А ещё позже нас всех вызвали в медпункт для проверки и выявления других желтухобольных, если таковые, разумеется, имеются.

— Вот гадина, — в сердцах высказал нам Дима, — теперь из-за него у меня всю кровь высосут. А у меня её, вообще, мало осталось после первой медкомиссии.

В медпункте, ожидая своей очереди, мы поносили Коммуниста последними словами и обсуждали достоинства практикантки-медсестры, которая должна была взять у нас кровь. Каждый выходящий из процедурного кабинета показывал всем распухший палец и плевался на только что закрывшуюся дверь.

Я не успел выяснить причины такой странной реакции, потому что настала моя очередь.

На входе меня сразу же перехватила старшая медсестра, которая велела снять рубашку и стала слушать мне живот. Затем последовали расспросы:

— Жалоб нет?

— Самочувствие нормальное?

— Голова не болит?

— Температуры нет?

— Поносов не наблюдается?

При этом она щупала меня, не обращая внимание на мои ответы. Потом надавила своими костями куда-то в нижнюю часть живота, да так, что я ойкнул, и спросила:

— А так не больно?

Я постарался улыбнуться и как можно спокойнее выдавил:

— Не-е-е-ет.

— Одевайтесь и идите на сдачу крови.

За соседним столиком сидела улыбающаяся практикантка и лукавым взглядом приглашала присесть.

— Давайте ваш палец.

Не успел я вытянуть руку, как практикантка резко её схватила, саданула изо всей силы иголкой по пальцу и, чуть не разорвав его, принялась высасывать мою кровь.

Во время этой экзекуции старшая медсестра пригласила новую жертву. Мне было очень интересно посмотреть на конвульсии этой самой жертвы, но тут я услышал тоненький голосок практиканточки:

— Что-то ранка какая-то неудачная, кровь плохо идёт. Придётся вас ещё раз помучить.

— Живым я отсюда не уйду, — подумал я, как вдруг резкая боль от очередного укола в тот же палец заставила меня стиснуть зубы.

— О, хорошо пошла, — сказала вампирша при виде обильно потёкшей крови.

Каким-то чудом оставшись в живых, я выполз из процедурной и решил пока не идти в 215-ую, а подождать остальных.

— Ну, как? — любопытные рожи столпились вокруг меня, и я показал им свой палец.

— Два раза, сука, уколола. У меня всегда кровь хорошо идёт, а эта так умудрилась уколоть, что не попала в сосуд. Вообще, дура, ей ещё учиться надо.

— Ба-а-а! Что-то я совсем похолодел, — пролепетал Дима и прикоснулся своей рукой к моей шее.