Читаем Автово полностью

На следующее утро я проснулся очень рано. Впрочем, то, как я сегодня провёл ночь, вряд ли можно было назвать сном. Сегодня я почти не спал. А если мне и удавалось впасть в забытье, то я тут же просыпался от сковывающего меня жуткого холода. Сковывало голову, руки, ноги и другие конечности.

Проснувшись и увидев, что спать всё равно осталось недолго, я вскочил с кровати. Включив свет, я достал переносное зеркало и посмотрел на себя. Оттуда сразу же выглянула чья-то бледная, опухшая рожа в какой-то идиотской шапочке. Не сразу поняв, что это моё отражение, я мгновенно сорвал с головы этот колпак и принялся заправлять постель.

Владик подал первые признаки жизни, вскочил и подбежал к окну.

— Надо же, держится ещё, — сказал он, указывая рукой на приклеенный осколок стекла.

— Ага, и тепло как в тропиках, — сквозь зубы процедил я. — Дима, вставай давай, а то замёрзнешь совсем!

— Да-да, Дима, давай вставай, — поддержал меня Владик.

Дима не шевелился. Молча, мы с Владиком смотрели на него, пока Владик тихо не произнёс:

— А он, кажется, того! Всё уже!

— Дима! — заорал я. — Немедленно вставай!

Я подбежал (насколько позволяли габариты нашей коморки) к его кровати и сорвал с него одеяло.

На нас смотрело бледное лицо Рудика, которое сливалось в единое целое с белой простыней. Его огромные глаза смотрели в пустоту и ничего не выражали. На нём сейчас можно было хоть станцевать краковяк — он бы ничего не сказал.

— А я не сплю, — сказал Дима куда-то в пустоту, — я, вообще, не спал.

— Ну, так вставай быстрее, а то совсем замёрзнешь. Пока то-сё, а там и выходить скоро.

— Ба-а-а! Ну, ладно, сейчас попробую.

Минут через десять все уже окончательно встали и заправили свои постели. На столе в чашках кипятильник делал своё дело, мы с Владиком накрывали на стол, а Рудик внимательно изучал карту Питера, которую я захватил с собой.

— А нам повезло, — заметил я, — то, что мамочка надавала в поезд пожрать, хватит на целую неделю. Лишь бы ничего не пропало.

— Пропадёт тут, как же, в такой-то мороз!

— Смотрите, какое интересное кладбище около нас находится, — не отрываясь от карты, сообщил Рудик, — «Красненькое»! Это у него название такое.

— Никак на кладбище собрался? — поинтересовался Владик. — Хотя после сегодняшней ночки…

Тут кто-то постучал в дверь, и к нам заглянула Катя.

— Ну, как спалось, как первая ночка? — прощебетала она.

— Херня одна! Видишь, какие мы розовощёкие. Продрогли как собаки, — ответил я.

— Ой! А мы тоже почти всю ночь не спали.

— Интересно, — решил я, — а сегодня ночью из наших, вообще, кто-нибудь спал?

— Наверное, никто.

— Ну, ладно, мы, между прочим, ещё даже и не умывались. Так что, если ты не возражаешь…

Когда Катя ушла, мы взяли свои полотенца, туалетные принадлежности и пошли в туалет.

— Единственное превосходство этой ночи заключается в том, что утром не пришлось одеваться, — резюмировал я, — как встал, так и пошёл.

— Фу! Как здесь можно умываться, — пробурчал я уже в туалете и направился прямехонько к унитазу.

Через несколько секунд я пулей вылетел оттуда и столкнулся с собравшимся войти туда Рябушко.

— Там, там… — срывающимся голосом лепетал я и дикими глазами смотрел на него.

— Чего там? — спокойно спросил он.

— Там… там говна лежит вот сто-о-олько! Я не могу туда зайти!

— Ну, и что, оно и вчера там лежало, ты чё, не видел что ли?

— Не-а, наверное, темно было.

— Ой, отстань, я ссать хочу!

И он вошёл в одну из двух кабинок. Тогда собрав всю свою силу воли, заглотнув побольше воздуха и стараясь не дышать, я с закрытыми глазами быстро влетел в соседнюю кабину, которая к счастью оказалась пустой, и через некоторое время стремглав помчался обратно.

— Да что же это такое, как же срать теперь, — продолжал я уже за столом аппетитную тему. На чужое! Я так не смогу!

— А где же ты тогда срать будешь, — ехидно заметил Владичка.

— А я к тётке ездить буду. Два раза в неделю, как-нибудь потерплю.

— Ха-ха, два раза в неделю. «Здравствуй, дорогая тётя, вот я к тебе опять посрать приехал!»… Приспичит, тогда посмотрим.

Тут в комнату вошёл Игорь и, прервав нашу увлекательную беседу, которая очень хорошо способствовала пищеварению Рудика, велел нам поторапливаться, так как минут через тридцать-сорок всем надо было собраться одетыми внизу в вестибюле.

А тем временем, пока Рудик и Владик дожевывали свои бутерброды, в моей голове бушевали различные думы. Всё-таки, я чувствовал себя немного виноватым в том, что выбрал нам на троих такую крохотную комнатёнку. Смех смехом, но я задумался о том, что 2 года бок о бок, причём в самом что ни на есть прямом смысле, мы не выживем. Поэтому, пока ещё было время, я отправился в 209-ую.

Её обитатели: Чеченев, Паша и Коммунист собирались завтракать. Оставаясь на своих местах, они с удивлением смотрели, как я расхаживаю по их комнате и осматриваю каждый уголок.

Наткнувшись на мокрые трусы Коммуниста, которые висели на в спешке протянутой верёвке, я с тошнотворными рефлексами отшатнулся и, придя в себя, изложил цель своего визита:

— Значит так, сегодня перетащим мою кровать к вам, теперь я у вас жить буду.