Читаем Автово полностью

С самого утра Игорь уже наводил порядок в комнате, где мы вчера оставили за собой всю грязь. Проснувшись, народ заходил туда за своей посудой, разносил по своим комнатам столы и стулья, а кое-кто вениками наводил там относительную чистоту. Где-то через час всё уже было убрано, и Игорь отнёс ключ комендантше.

Праздник был закончен и наши, если не физически, то морально начали подготавливаться к отъезду. Через 4 дня нас ждал родной поезд N 259/260, который должен был увезти нас обратно в Астрахань, и на этот раз уже навсегда.

Как я уже говорил, часть своих вещей я в несколько заходов отправил посылками домой всё в том же 259/260. Моему примеру последовали многие. Но, оставив, как казалось, всё самое необходимое, у меня и у других при себе всё равно имелось достаточно количество вещей, чтобы уже сейчас задуматься о транспортировке их на Московский вокзал.

Вот почему мы несказанно рады были известию Гармашёва, что университет нанял специально для нас автобус, который прямо от общаги довезёт нас до вокзала. Нужно ли говорить, что среди нас послышался дружный возглас облегчения. Обидно было только Владику, Рябушко и Кате которые уезжали на два дня позже всех. Кроме этого выяснилось ещё одно обстоятельство, крайне для них неприятное. 15-го февраля (а именно в этот день уезжала эта троица) приезжал третий курс из Астрахани, то есть новенькие. Заселяли их в наши комнаты.

— Спасибо хоть мы с ними спать вместе не будем, — говорил Владик нам с Рудиком. — Но всё же несколько часов нам придётся быть в одной комнате.

Когда отпала необходимость в транспортировке вещей на вокзал на своём собственном горбу, перед народом встала очередная проблема: куда девать никому ненужные кастрюли, мелкие предметы быта и, конечно же, разные тазики. Домой это везти не было нужды, а выбрасывать было жалко. В результате была устроена распродажа — внизу около вахты и на стенках второго этажа были развешаны соответствующие объявления. И это принесло свои плоды. У некоторых даже что-то купили (у нас, например, небезызвестный таз). Ну, а всё, что осталось, было решено свалить в нашу комнату (разумеется, после того, как мы уедем), а Владик с Рябушко попытаются это спихнуть нашим приезжим потомкам.

Ну, вот, когда все организационные вопросы были уже решены, мы могли позволить себе расслабиться и теперь похаживали друг к другу в гости и, попивая чай (и не только), предавались сладким воспоминаниям о прожитых двух годах в этом славном и чудесном городе.

Так, например, сидя у Пахома в 210-ой, я, наконец-то, узнал подробности одного события, которое произошло аж в мае 1994 года, когда нашего Марата забрали в каталажку. Да-да, не один только Рябушко провёл ночь на холодном каменном полу за решеткой. А случилось это, как я уже заметил, одной майской ночью, когда Лариса, Васильев, Марат и сам Пахом отправились на Неву смотреть развод мостов. И в один прекрасный момент все вдруг дружно испытали, так скажем, нужду.

Пахом — парень шустрый и сделал своё дело у ближайшего угла. Умная девочка Лариса, которая тогда даже и не помышляла ни о какой секте, осквернила Дворцовую площадь у каких-то кустов, как сказал Пахом. Сейчас меня очень интересует вопрос, где она нашла на Дворцовой площади кусты, не иначе, как сама вырастила, но тогда я не придал этому особого значения.

Нужда же Васильева требовала куда больших физических затрат, поэтому, выцепив где-то бумажку и держась обеими руками за живот, он мелкой рысью побежал под ближайший мост, что над каналом Грибоедова. Тогда я тоже пропустил эту информацию без подробностей мимо ушей, а сейчас жутко интересуюсь, где это он ухватил бумажку, не иначе, как они с собой газеты носили, потому что на улице найти что-либо подобное довольно-таки трудно, так как улицы Питера, а особенно центр, поддерживались тогда в относительной чистоте.

Мартын же пока терпел, но на Невском проспекте и он сломался. Проходя мимо какой-то подворотни, осмотревшись предварительно и не заметив ничего подозрительного, Марат юркнул туда, велев остальным подождать его здесь. Подворотня оказалась как на грех каким-то театром, куда, совершенно неоткуда взявшись, ломанулись менты. Закончив (к счастью) начатое, удивлённый и испуганный Мартын позволил ментам увести его за собой «за осквернение города», как они сказали, и посадить в одну из многочисленных будок, которыми понатыкан почти весь Невский. Пахом попытался вырвать Марата из лап стражей порядка, но его вовремя оттащили Васильев с Лариской. Менты вызвали «дежурку» и Мартына вместе с сопровождающим Пахомом увезли за линию горизонта. Если бы у них были при себе 20 тонн, то друзья на месте отделались бы только штрафом, а так в 4 часа утра бедный Мартын в обществе каких-то подозрительных бомжей обозревал мир в клеточку, пока Пахом ездил в общагу за деньгами.