Читаем Автово полностью

Бабка, не моргая, зыркала на меня, а я, ещё немного поколебавшись, приблизился к ней и спросил:

— Здравствуйте, скажите, пожалуйста, это — общежитие кораблестроительного института?

— Ага! Да-да-да-да-да!!!

— Спасибо.

Я отошёл и постарался встать так, чтобы не быть в поле её зрения. Но это оказалось невозможно. Вахта была стеклянной, а точнее верхняя часть её, а занавески, которые отделяли бабку от меня, были тут же отдёрнуты. Можно было бы, конечно, спрятаться за колонной, но мне этого не захотелось. В конце-то концов, не такой уж я и страшный, руки, ноги, голова — всё на месте. Так пусть смотрит, сколько ей влезет.

Я встал около стены так, чтобы видеть каждого, кто войдёт в дверь.

Ждал я, наверное, минут 10-ть. И вот дверь распахнулась, и передо мной появился Игорь.

В отличие от меня, он даже не сомневался, что это — общежитие, и довольно быстро его нашёл.

— Ну, может быть, зря я так на Гармашёва думаю, — мелькнуло у меня, — может быть, это я сам немного зациклился? Опять же, мамочка роняла. Вон, у человека и вопросов даже не возникло, сразу нужное здание нашёл.

Болтая с Игорем, мы дождались прихода наших питерских «гидов» — Гармашёва с Тимофеевым.

Те, поздороваясь с нами за руку, не долго думая, повернули к двери с надписью «Медпункт».

— Мама! — подумал я, — наверное, чтобы попасть в общагу нужно пройти медкомиссию.

Совершенно не думая о том, будут ли Гармашёв с Тимофеевым тоже сдавать кровь, анализы, раздеваться до гола и шокировать медсестер, мы в буквальном смысле побежали за идущим в припрыжку Гармашёвым, который шёл (читай — бежал) так быстро, будто от этого зависела его жизнь.

По правой стене промелькнули таблички типа «Процедурная», «Глав. Врач», но мы пробежали дальше.

Слава Богу, комиссию удалось миновать. Оказалось всё намного проще. Дальше по коридору уже на дверях висели таблички «Завхоз», «Паспортный отдел» и т. д. Мы же с разбегу забежали в дверь под табличкой «Комендант».

— Добрый день, Наталья Андреевна, — обратился Гармашёв к миловидной женщине лет сорока, которая и оказалось комендантом этого общежития, — вот, привел вам наших первых астраханцев.

— Здравствуйте, здравствуйте, садитесь.

— Ну, что, всё готово? Мы бы прямо сейчас осмотрели комнаты.

— Да, да, сейчас пойдём. Мы уже им всё приготовили, Сейчас, только возьму ключи.

Она немного порылась в каком-то ящике, выбрала несколько ключей, и мы пошли.

Ещё в поезде мы с Игорем договорились, что комнаты выберем себе самые лучшие. А разве могло быть иначе? Всё-таки, мы самые первые приехали. В Астрахани Владик и Рудик наставляли меня выбрать комнату подальше от лестницы, чтобы не дуло, и народу ходило поменьше, и чтобы подальше от туалета. Ну, тут без комментариев. О, сколько раз я представлял себе, как буду выбирать нам комнату. Опять в моём воображении мне привиделась светлая комната. И сейчас я её сам увижу. Наяву!

Пройдя через вахту, мы поднялись на второй этаж и пошли прямо по коридору.

Но что это? Перед моими глазами предстал бесконечный, окрашенный в грязно-серо-синий цвет коридор, который был ужасно длинным и мрачным. Из первой левой двери повеяло странным душком, до того омерзительным, что приходилось бежать, зажав нос, лишь бы поскорее пройти его. Это был туалет. И в него мне и всем нам предстояло иногда заглядывать в процессе жизнедеятельности.

— Не-а, — в ужасе подумал я, — буду ходить в ведро, ведь это же просто невозможно назвать туалетом.

Чем дальше мы шли, тем резче падало моё настроение. Но это было далеко не всё.

Одному Богу известно, что пережил, какой удар испытал я, когда, остановившись, наконец-то, около какой-то двери и открыв её, мы вошли внутрь.

— А-а-а! Нет! Это невозможно! Судьба не может быть так жестока ко мне!

Мысли переплелись в моей бедной головушке. Я смотрел и отказывался верить в увиденное.

То, что предстало перед моим взором, походило на самый кошмарный сон и никак не походило на картины моего воображения.

В ужасной, грязной комнате с такими же мрачновато-голубыми стенами стояли четыре кровати с основанием на обычной пружине, грязный, пошарканный стол со стульями и какой-то шкаф. Да, ещё виднелись тумбочки. Громадные потолки создавали и без этого мрачноватой обстановке ощущение пустоты и одиночества.

Нет, это была не живая комната, такое мне приходилось видеть лишь в фильмах в тюремных сценах.

А что, идеальное место для снятия сцены в тюремной камере.

Для меня, никогда до этого не знавшего тяготы существования, это было настоящим ударом. Я никак не мог ожидать такого поворота судьбы.

Комендантша что-то болтала, а я не слушал её, не мог. Всё моё сознание было поглощено одной единственной мыслью: «Здесь мне жить два года».

Продолжая болтать, Наталья Андреевна закрыла эту комнату, и мы перешли в следующую. По дороге у меня ещё мелькнула слабая надежда, что остальные комнаты совершенно другие и лучше, а эта была просто каким-то недоразумением.

Но и эта надежда рухнула, как старый сарай. Всё было один к одному.

— Стандарт! Один стандарт! Всё по стандарту! Одинаковые комнаты, одинаковые кровати! Я ненавижу стандарт!!!