Читаем Автострада полностью

От единственной лампочки под потолком исходил тусклый свет. Чей-то голос спросил меня: «Сколько украл?» Не успел я ответить, как раздался другой голос: «Он не из наших, я его первый раз вижу. Наверно, убийца». И третий, визгливый, голос: «Да нет же, нет! Я его узнал, он торговец наркотиками». Голоса заспорили, и тогда я вмешался: «Вы ошибаетесь. Я — пострадавший от автострады». Воцарилась глубокая тишина. Они уставились на меня как на диковинку. Какой-то человек, с совершенно седой бородой, воскликнул: «Автострада?! Что такое автострада?» Другой осклабился: «Идиот! Ты не знаешь этого? — Он уже хохотал как безумный. — Автострада — это вот что!» — и похабно задвигал бедрами и руками. В ответ раздался взрыв хохота. Один только седобородый не смеялся, казалось, он ничего не понял. Внезапно скрипнула дверь, и на пороге возник голый человек. Обращаясь ко мне, он спросил: «Что здесь происходит?» Смех тотчас прекратился. Какой-то до невероятности тощий человек поднялся: «Он нам сказал, что мы все здесь из-за автострады». Я попытался было возразить, но язык не слушался меня. Другой человек добавил: «Он еще говорит, что автострада — великая афера, чтобы отнять у людей землю». Голый угрожающе прикрикнул на меня: «Уже подбираешь себе компанию?!» — «Они сами спросили меня, что такое автострада». Голый обратился ко всем: «Ну-ка, объясните, что такое автострада! Неужто забыли?» Все до единого встали и выкрикнули хором: «Не забыли! Не забыли! Как можно!» Голый удовлетворенно улыбнулся и указал на меня: «Тогда объясните ему, что такое автострада». Все заложили руки за спину, все, кроме седобородого, и завопили: «Автострада — это кратчайший путь до Луны!» — «Молодцы! Хорошо, что не забыли». Я бросил взгляд на седобородого, тот забился в угол и молча взирал на нас всех. Голый снова обратился ко мне: «Так ты понял, что такое автострада?» — «Да. Это кратчайший путь до Меркурия». Он не стал требовать, чтобы я повторил, только улыбнулся и обронил: «Не смейтесь слишком много, скоро обед». Вышел и запер за собою дверь. Все принялись сосать пальцы. А я подошел к человеку с седой бородой и сел рядом с ним. Он заглянул мне прямо в глаза и спросил: «Так что же это все-таки такое — автострада?» Взгляд его был пронзительным, в глазах металась лихорадочная искорка. Я не мог ему солгать. Стараясь, чтобы нас не услышали другие, я объяснил: «Автострада — это широкая дорога, крытая асфальтом, по ней ездят легковые машины и грузовики, перевозят людей и вещи». Я рассказал ему, как был разрушен мой дом и как меня направили сюда, сказали, что здесь я найду надежное жилье. Но теперь, я думаю, из меня, из моего тела, сделают асфальт для покрытия дороги. Из нас всех. И так мы вернемся в асфальт, из которого вышли. Человек с седой бородой выслушал меня, потом взял за руку и проникновенно сказал: «Ты ошибаешься. Автострада — не то». — «Тогда что же?» — «Ш-ш-ш! — Он приложил палец к губам. — Я тебе покажу. — Он вытащил из-за пазухи обрывок газетной страницы с двумя фотографиями и протянул мне. — Смотри!» Я увидел две абсолютно одинаковые фотографии, на них было изображено счастливое семейство. Седобородый подписал под первой: «Семья», а под второй: «Власть». Я ничего не понял и спросил: «А автострада?» Он снова ткнул пальцем в фотографии. Я всмотрелся в них. Солидный человек несколько напряженно сидел на стуле, рядом стояла его жена, тоже весьма почтенная особа, их окружали дети с улыбками на беспечных лицах. Меня охватила дрожь. Я поднял глаза на седобородого и увидел, как заблестел его взгляд и как жадно он впился в мое лицо. Я не ответил ему. Я вспомнил отца, мать, далекое время. Дрожь сотрясала меня все сильней. Я вернул газету седобородому, снова заглянул ему в глаза, потом стал разглядывать других. Они по-прежнему сосали пальцы. Я поднял глаза к потолку и сквозь каменную толщу увидел, как надвигается на нас автострада. Хотел было крикнуть седобородому: «Вот она, смотри!», но не успел. Автострада — тысячерукое сказочное чудовище о семидесяти головах, наползала на нас. Язык мой отяжелел, меня медленно засасывало в землю. Я крикнул. В последний раз. Дрожал уже не только я — дрожали стены. Дрожали люди. Я увидел бегущих лошадей — их настигали стрелы подъемных кранов, и вонзались в лошадиные шеи металлические крюки. Я увидел полярное сияние, оно полыхало вполнеба, увидел корабли, пыль, снег. И еще многое другое. А дрожь все нарастала, нарастала, нарастала…