Читаем Автор сценария полностью

-          Да я сама всё видела! Мы же почти год вместе от них бегали. Квартиры иногда по три раза в неделю меняли, а бандиты нас всё равно вычисляли. Хорошо ещё, что у мужа нюх был на них. А однажды среди ночи прикатили на двух машинах, вылезли и стоят внизу с автоматами, совещаются. Внаглую, вообще! Мы простыни связали и в квартиру двумя этажами ниже прям через стекло вломились, ужас что было… Но зато живы остались.

-          Дааа… - Вася уважительно смотрит на девушку. - И как же вам удалось выпутаться?

-          А мы в Турцию уехали, и муж там снова поднялся. Ну и… всех устранил. А когда уже в Москве стали жить, как-то у нас не сложилось. Всё-таки у нас разные интересы… - вздыхает девушка, - он не любит искусство.

СЦЕНА 47. «Землянка». Натура. День. Зима.

Мужчина и женщина страстно занимаются любовью. Они одеты в ватники, с нависающего над ними потолка сыпется земля и снег, свет проникает сквозь многочисленные отверстия в стене и крыше. Стоит страшный грохот, в одно из больших отверстий видно как снаружи рвутся снаряды, иногда очень близко от любовников…

-          Ничего… - произносит мужчина, хотя ему довольно трудно говорить (судя по накалу страсти, любовный акт идёт к развязке). - Наши войска перешли в наступление… уже на всех направлениях… Скоро всё кончится, вот увидишь…

Это съёмки картины «Страх и любовь» на открытой площадке Мосфильма.

Актёры лежат на невысоком помосте с одной задней стенкой, в которой зияет большая дыра. Над помостом сделан навес, имитирующий потолок землянки, весь в широких щелях. По обе стороны от сооружения на стремянках стоят двое парней, один из которых сыплет из пакета на крышу навеса землю, другой – снег. По мере расходования материалов помощники подают им новые пакеты. Камера установлена почти вровень с лежащими «влюбленными».

Позади, как раз напротив самого большого отверстия в стенке, на подставке взрывается и дымит пиротехника.

Четверо рабочих время от времени трясут помост, взявшись за специальные рукояти.

Вася и Николай наблюдают за съёмкой, стоя рядом с художником Олегом Сергеевичем.

-          Стоп! Снято, – объявляет режиссёр Виктор Иванович. - Мне кажется, хорошо, - говорит он оператору.

-          Неплохо, – соглашается оператор. - И фон в этот раз отлично работал…

-          Всем спасибо! – оповещает режиссёр группу.

-          Ну что, пойдёмте? – предлагает Олег Васе с Николаем. - Они у меня в багажнике… - все трое идут к машине, стоящей неподалёку.

-          Хотел одну женскую ручку себе на память оставить, а потом подумал – на хрена мне эта гадость? Я в мешок их сложил, завязать, правда, нечем было… - художник открывает багажник. - У тебя машина далеко? Может, подъедешь? А то тяжело будет нести, - он начинает засовывать обратно в мешок рассыпавшиеся внутри багажника «окровавленные» руки и ноги.

-          Да нет, тут рядом… - неопределённо махнув рукой куда-то вбок, Вася достаёт кошелёк, - Сто баксов, как договаривались… - протягивает Олегу бумажку.

-          Ага, спасибочки…

Николай вытаскивает из багажника и ставит на снег большой мешок, из которого торчат части тел, придерживает его, чтоб не упал.

У художника звонит мобильник.