Читаем Автокатастрофа полностью

Машина, медленно успокаиваясь, тяжело покачивалась до полной остановки. Четыре пассажира утихли в расцвеченном осколками салоне. Их конечности, словно никем не прочитанная энциклопедия тайных жестов, застыли в грубом подобии человеческих поз. Вокруг раздавались последние всплески стеклянных брызг.

Аудитория примерно из тридцати зрителей не расходилась, ожидая чего-то еще. А на заднем фоне экрана застыли наши призрачные образы, их лица оставались неподвижными во время этого замедленного столкновения. В результате какой-то бредовой перестановки ролей мы казались менее реальными, чем манекены в машине. Я обратил внимание на одетую в шелковый костюм жену работника министерства, стоявшую возле меня. Она смотрела фильм зачарованным взглядом, словно видела, как автокатастрофа расчленяет ее и ее детей.

Посетители побрели под навес пить чай, я последовал за Воаном к разбитой машине. Он сплюнул жвачку на траву и пошел между стульев. Я знал, что испытательное столкновение и его замедленный прокат впечатляли его даже больше, чем меня. Сидя в одиночестве на стуле, на нас смотрела Елена Ремингтон. Воан уставился на развороченную машину, словно собирался ее обнять. Его руки блуждали по изорванному капоту и крыше, на лице играли мышцы. Он наклонился и заглянул в кабину, чтобы внимательно рассмотреть каждый манекен. Я ждал, что он что-нибудь скажет им. Мой взгляд перемещался от помятых изгибов капота и бампера к стыку ягодиц Воана. Разрушение этого автомобиля и его пассажиров как будто являлось санкцией на сексуальное вторжение в тело Воана; и то, и другое было просто концептуальным актом, абстрагированным от любых чувств, не содержащим никаких идей или эмоций, которыми мы могли его наделить.

Воан соскреб с водительского лица стекло-волокно. Он открыл дверь и сел одним бедром на краешек сиденья, взявшись рукой за искореженный руль.

– Всегда хотел проехаться на разбитой машине.

Я воспринял эту реплику как шутку, но тут же понял, что Воан говорит всерьез. Он уже был спокоен, словно этот акт насилия частично оттянул из его тела какую-то долю напряжения или реализовал за него некую часть неистовых действий, к которым его так давно что-то побуждало.

– Ну ладно, – провозгласил Воан, стряхивал с ладоней стекловолокно. – Мы уже уезжаем. Я вас подброшу. – Заметив мои колебания, он сказал: – Поверь мне, Баллард, все катастрофы одинаковы.

Осознавал ли он, что я прокручивал в голове ряд сексуальных картинок, в которых роли исполняли я, Воан, Елена Ремингтон и Габриэль. Все мы воспроизводили предсмертные муки манекенов – водителя и пассажиров автомобиля и мотоциклиста? В уборной возле автостоянки Воан неторопливо извлек свой полу возбужденный член. Стоя довольно далеко от писсуара, он стряхивал последние капли мочи на плитки пола.

Выйдя за дверь лаборатории, он вновь обрел агрессивность, словно проносящиеся машины освежили его аппетит. Он катил свою тяжелую машину по улочке, ведущей на автостраду, нависая помятым бампером на любое ехавшее впереди транспортное средство, пока оно не освобождало ему путь.

Я похлопал ладонью по приборной панели:

– Этот «континенталь», ему лет десять. Насколько я понимаю, ты считаешь убийство Кеннеди не совсем обычной автокатастрофой.

– Это обоснованное мнение.

– А Элизабет Тейлор? Разъезжая на этой машине, не подвергаешь ли ты ее какой-нибудь опасности?

– Каким образом?

– Сигрейв… этот человек полубезумен.

Я наблюдал, как он приближался к концу скоростной автострады, не пытаясь, несмотря на дорожные знаки, снизить скорость.

– Воан, а она уже когда-нибудь попадала в автокатастрофу?

– В большую не попадала. Значит, у нее еще все впереди. Можно даже предположить, что она погибнет в уникальном столкновении. Оно просто перевернет все наши сны и фантазии. Человек, который умрет в автокатастрофе с ней…

– Сигрейв сумел оценить эту идею?

– По-своему. Мы приблизились к клумбе разворота. Впервые после того, как мы отъехали от лаборатории дорожных исследований, Воан воспользовался тормозами. Качнувшись, тяжелая машина пошла по длинной дуге, несущей ее наперерез такси, уже начавшему свой путь вокруг клумбы. Вжимая в пол педаль газа, Воан вырулил перед носом машины под скрип ее шин, более громкий, чем сигнал ее же клаксона. Он закричал через открытое окно на водителя и помчался вперед, к узкому каньону ведущей на север дороги.

На ровном участке пути Воан протянул руку и взял с заднего сиденья портфель.

– Я опрашиваю людей, желающих участвовать в моей программе, с помощью этой анкеты. Если я упустил какие-то вопросы, допиши их. Тяжелый автомобиль двигался в направляющемся в сторону Лондона потоке машин. Я просмотрел несколько анкет. Люди, заполнившие их, достаточно хорошо представляли мир Воана: два программиста из его бывшей лаборатории, молодой диетолог, несколько стюардесс из аэропорта, специалист по мед-оборудованию из клиники Елены Ремингтон, а также Сигрейв и его жена Вера, телережиссер и Габриэль. Автобиографические данные свидетельствовали, как я и ожидал, о том, что они все когда-то попадали в маленькую или большую автокатастрофу.