Читаем Автобиография полностью

Я думаю, что сам Ваг был не уверен, что у меня получится. Я был большой и неуверенный, и я думаю, что все это выглядело напряженно и медленно. К тому же вероятно, что прогресс был небольшим. Да у меня никогда хорошо и не получается, когда я учусь что-либо делать. Обычно сильные качественные изменения бывают тогда, когда то, что я делаю, засчитывается по-настоящему. Это и произошло в Лондоне во время первого представления. В тот момент, когда я вышел на сцену все встало на свои места.

Результаты меня удивили. Произошло так, как предсказывал Ваг. Зрители аплодировали, когда музыка звучала громче, и они сидели тихо во время тихих пассажей. Вся система Вага работала как надо. После того как я закончил зрители кричали и аплодировали. И я понял, что музыка сыграла важную роль. До этого мое позирование было как не озвученный фильм, а теперь фильм стал звуковым. Это придало позированию новое измерение. Специально направленный свет создавал тени на теле, а музыка оттеняла движения, мне казалось, что это было нечто специально созданное для меня, нечто очень удовлетворяющее. Я был на пьедестале и 2000 человек смотрели на меня. Я чувствовал себя великим.

В этот вечер я подписывал автографы первый раз в жизни. Не мог в это поверить. Вокруг меня столпились люди и совали мне в руки бумажки. Я не знал, что с ними делать. Ваг крикнул: «Они хотят взять у тебя автограф!» Это удивительное чувство написать «Арнольд Шварценеггер» поперек программки. Внезапно я стал звездой.

Теперь бодибилдинг стал для меня шоу-бизнесом. Я купил «Экседес» и возил его за собой всюду куда ездил. Я стал действовать как настоящий профессионал: привозил свою музыку, объяснял директору сцены какое мне нужно освещение, когда и какие прожектора включать и выключать. Такой у меня стиль. Как только я что-то понял, я беру управление на себя.

Результат этих выступлений по Великобритании был невероятный. Об этом услышали голландцы и пригласили меня к себе. И хотя я был новичком, они хотели не какого-нибудь культуриста, они хотели именно Арнольда. Нужно было именно большой тело. Нужна была зрелищность. В то время людей больше привлекало огромное тело, нежели чем совершенное, больше нравилось представление, где человек выглядел как огромное животное. Они называли меня «гигант из Австрии» и «австрийский медведь». В газетах писали: «Если бы Геракл родился именно сегодня, то его бы звали Арнольд Шварценеггер».

Я выступил в Голландии, в Бельгии, потом снова поехал в Англию. Мне платили сто марок плюс расходы за каждое выступление. Это было почти ничего, но я был счастлив. Денег, говоря серьезно, у меня не было, но я был молод. И я знал, что деньги будут у меня в будущем. Я набирался опыта в таких выступлениях. Я научился всяким мелочам. Например, что мне нужно улыбаться, а не выглядеть серьезным, тщательно наносить масло на тело, а также искусственно сокращать количество поз, чтобы меня вызывали на бис.

Я становился профессионалом. Моя деятельность обгоняла мой возраст и опыт. Я рос настолько быстро, двигался вперед так стремительно и становился так неожиданно знаменитым в культуризме, что я с трудом поспевал за событиями.

Я тренировался круглый год. Продолжал тренировки по старому расщепленному графику — теперь уже осознанно, не по необходимости. Большинство культуристов стало использовать этот же график. В американских журналах написали о раздвоенном графике как о моем секрете: этот метод тренировки становился широко распространенным. Все думали, что я так быстро и значительно вырос только благодаря этому методу тренировки.

Несмотря на то, что зал был мне в тягость, я предвидел, что в будущем он станет выгодным. Я продолжал бороться: выплачивать долги и кое-как сводить концы с концами.

Жизнь в Мюнхене стала гораздо приятней. Я познакомился с несколькими культуристами, которые также серьезно тренировались, как и я сам. Я становился звездой. У меня брали интервью, меня фотографировали. Все это кружило мне голову. Я был молод, полон энергии и начинал летать на своих крыльях. Я позанимался тяжелой атлетикой и тренировался с Franco Columbu. Я убедил Франко заниматься культуризмом, а он меня тяжелой атлетикой. Тяжелая тренировка на силу в этом виде спорта отличалась от тренировке в культуризме. Но мне понравилось тренироваться с действительно большими весами и я начал участвовать в тяжелоатлетических соревнованиях. Кроме удовлетворения самолюбия, такая тренировка с тяжелыми весами давала хороший прирост массы тела, а я чувствовал, что масса мне нужна еще. Потребность работы на массу крепко засела у меня в голове: я делал тяжелые приседания, жал лежа, все это позволяло иметь крепкий фундамент и выглядеть сильным. Некоторым культуристам такого вида не хватает. У них красивые тела, но они не выглядят мощными.