Читаем Австриец полностью

— Мне этого не понять. Мне никогда здесь не нравилось. Я австриец, и для меня нет лучше места, чем дома. К тому же, большинство берлинцев — пруссаки, а ты знаешь, как я их «люблю». Взять хотя бы Гейдриха как пример.

Мелита хихикнула и снова взяла мою руку в свою.

— Вы что, снова из-за чего-то поцапались?

— Да нет. С тех пор как меня повысили в ранге, и мы стали с ним одного звания, он мне слова больше сказать не может.

— А ты неплохо устроился, всего за один-то год.

— Ну, что я могу сказать? Я не только невероятно привлекателен, но ещё и чертовски умён. — Отшутился я и подмигнул ей.

— И от комплекса неполноценности ты тоже, судя по всему, не страдаешь, — Мелита заключила, смеясь.

— Даже если бы и страдал, то тебе бы уж точно не сказал.

— Нет?

— С твоей новой работой — ни за что.

— Ты что-то имеешь против программы Т4? — Мелита игриво прищурила глаза.

— Чтобы иметь что-то против, надо сначала об этом знать, а я ничего о твоей Т4 не знаю, потому что ты мне ничего не рассказываешь.

— Расскажу, если пообещаешь, что никому ни слова не скажешь.

— Торжественно клянусь. — Я даже руку в воздух поднял, улыбаясь.

— Даже твоему Отто.

— Уже отрежь мне язык, если уж на то пошло! Чего мучить?

Мелита состроила мне лицо, в ответ на что я закатит глаза.

— Ладно, даже Отто. Давай, выкладывай, чего вы там такое делаете в вашем сверхсекретном медицинском центре, что даже меня, группенфюрера СС, туда не пускают?

— Да не так уж всё это и секретно, ну, по крайней мере, мой отдел. Но есть и другие объекты, куда даже я не могу попасть без специального пропуска. Касательно моей непосредственной сферы деятельности, я и несколько других психиатров занимаемся оценкой психически больных пациентов, чтобы решить, являются ли они кандидатами для… Новой программы эвтаназии. Ты, должно быть, слышал о том, как в тридцать пятом один человек — отец ребёнка, родившегося с сильными дефектами, — написал письмо фюреру с просьбой о том, чтобы гуманно усыпить ребёнка. Фюрер одобрил его просьбу, и это положило начало работы нашего отдела. Мы оцениваем психически больных пациентов из разных госпиталей и пытаемся свести их число к минимуму, так сказать. Это довольно честная процедура, если хочешь узнать моё мнение, потому что каждый случай рассматривают три независимых доктора, не знакомые ни с пациентом, ни с другими двумя психиатрами, и только их единогласное решение означает одобрение на эвтаназию. Если все три доктора ставят своё согласие на файле пациента, то тот в скором времени гуманно усыпляется специально разработанным раствором. То же самое касается новорожденных, страдающих от синдрома Дауна или других подобных неизлечимых болезней. В большинстве случаев родители таких детей также получают приказ о стерилизации.

— А вот это уже немного чересчур, ты не считаешь?

— Да нет, если рассматривать картину в целом. Нашей главной целью является вырастить новое поколение, которое будет физически безукоризненным, доминирующим над другими расами, сильнейшим, как древние спартанцы. Те, если новорожденный после тщательного осмотра был признан слишком слабым или уродливым, сбрасывали его со скалы. Мы, конечно, не такие варвары, но результатов хотим таких же: идеально здоровое поколение, которое передаст только такие же здоровые гены своим детям. Потому-то мы и стерилизуем всех тех, кто страдает от генетических пороков, таких как умственные заболевания, глухота, немота и прочее, проще говоря, всё, чего мы не хотим видеть в будущем поколении. И именно поэтому физически здоровые арийцы по закону должны жениться только на таких же физически здоровых арийцах. Поэтому твои дети родились красивыми и здоровыми, — заключила она с улыбкой.

— Ну ладно, с этим я, допустим, согласен, — задумчиво ответил я. — Но всё же, это всё и так известно публике. Так в чем тогда вся секретность?

— Даже Отто, — Мелита напомнила ещё раз.

— Да, да, даже Отто.

— Мы сейчас работаем над тестированием нового помещения для массовой эвтаназии, — наконец сказала она тихим голосом и оглянулась через плечо, на всякий случай.

Я тоже оглянулся, даже не зная, зачем.

— И что это такое?

Она задумалась на секунду, будто решая, стоит ей продолжать или нет.

— Это специально сконструированный бункер, который построен таким образом, что выглядит как обычная душевая. Только внутри него вместо воды в трубы поступает углекислый газ.

Мелита остановилась и посмотрела на меня, пока я пытался понять, чего она такое мне только что сказала.

— Прости, но я ничего не понимаю, — наконец признался я. — Зачем вам пускать в трубы газ?

— Ну, допустим у тебя есть сто пациентов, назначенных на усыпление, так?

— Так.