К сожалению, и триптиху в целом и обоим самолетам в отдельности не повезло спокойно пережить летнюю летную сессию. В центральный щит с цитатой Жуковского на машине скорой помощи въехал пьяный инструктор. У самолета 44809 уже при заруливании на стоянку в Хлебодаровке отказали тормоза и он накатился на впередистоящий самолет, порубив винтом капот и часть крыла. Самолет 44915 на аэродроме Нагорный обслуживали авиатехники. Они запустили двигатель и проверяли его на различных режимах, но по необученности сорвали самолет с тормозов, резко развернулись и воткнулись в соседний на стоянке. К счастью, во всех трех случаях обошлось без жертв.

Просто мистика какая-то!

ОБЛАКА.

 Когда смотришь на облака с земли, то видишь плоскую картину. На фоне голубого неба медленно плывут большие белые пятна. Они меняют форму, цвет, двигаются, но остаются при этом плоскими изображениями, как в кино. Совсем иное дело летать между облаков на самолете. Внутренне ты как бы вырастаешь в размерах и ощущаешь себя не мухой, летающей вокруг белых гор, а человеком, бегающим вокруг снежных куч, залезающим на них и скатывающимся в щели и дыры. Облака уже не представляются необъятными, холодными и грозными. Самолет кружит вокруг, рассекая красным крылом рыхлую плоть, забирается в кромешном тумане вверх и, выскочив свечой из белых куполообразных вершин, бесстрашно падает обратно.

– Штопоры, горки и петли на сегодня отменяем, – сказал мне инструктор, усаживаясь в правое кресло Як-18Т. – сегодня пойдем в зону 3, в сторону Орска, я тебе облака покажу.

– Что там будем делать? – спросил я. Хотелось на всякий случай вспомнить скорости и технику выполнения основных фигур.

– Просто полетаем. Для кайфа. Только потом об этом не болтай.

– Понял!

Самолет взлетел, на пятидесяти метрах развернулся и взял курс в намеченную пилотажную зону.

– Держи набор побольше и привези меня вон к тому облаку, а там порезвимся, – сказал инструктор и, закинув руки за голову, вытянул губы трубочкой, насвистывая.

Я, как и требовалось, привез командира к облаку, набрал высоты сколько самолет успел и, нажав на кнопку СПУ[5], спросил: «Дальше куда?»

– Давай управление, расслабься и получи удовольствие.

О-о-оооппп-а-а-а!!! Самолет помчался по извилистому тоннелю чистого воздуха, окруженный со всех сторон белыми стенами.

– А теперь свеча! Переворот!! Вправо по ущелью!!! – комментировал в СПУ инструктор невероятные выкрутасы самолета. В какой-то момент стало непонятно, где за этим белым месивом находится земля, а где небо. Я очень удивился, внезапно увидев зеленые квадраты полей над головой, как раз в тот момент, когда ожидал увидеть там солнце.

– Теперь космический эксперимент, – весело объявил инструктор. – Держи на ладони карандаш!

Я, преодолевая внезапную перегрузку, вытянул ладонь над козырьком приборной доски.

– Убирай ладонь! – скомандовал инструктор.

Карандаш остался висеть в пространстве!

– Невесомость, как в космосе! Лови, лови карандаш обратно! – крикнул инструктор.

Я едва успел ухватить карандаш, как рука, словно налившись тяжестью, провалилась вниз.

– Давай, теперь сам погоняй. За газом я послежу.

Ага-а-а! Я забавлялся как ребенок на перине. Гонял с сумасшедшими кренами вокруг вершинок облака, проделал в облаке пару сквозных дырок, скатывался с облака, как со снежной горки на санках. Казалось, прошли секунды безудержного птичьего восторга.

– Хватит! Пора домой, запрашивай снижение в круг, – прекратил веселье инструктор. – Вот у альпинистов есть горы, у моряков море, а у летчиков облака! И еще неизвестно, что интереснее!

СЕРЕГИНА МЯГКАЯ ПОСАДКА.

 Курсант Серега Рубако летал неплохо. В общем – уже летчик, хотя, по сути – еще курсант. Однажды, летая уже самостоятельно по кругам, в условиях достаточно сильного ветра Серега приземлил самолет настолько хорошо и мягко, что и сам удивился своему умению. Одна из первых мягких посадок! Да с ветром! Да самостоятельно! Осталось выполнить самую малость, зарулить на заправку и идти отдыхать на лаврах в тени будки СКП[6].

Серега надавил левую педаль и зажал тормозную гашетку. Самолет резво развернулся и, подскакивая на сусличьих кочках, покатился прочь с посадочной полосы. Из-за ветра, стремившегося все время развернуть легкий самолет, приходилось постоянно подруливать, чтобы ехать прямо. Серега увлекся процессом и не заметил стоящего на пути белого конуса[7], обозначающего край полосы. Руководитель полетов на СКП, увидев едущий прямо на конус самолет, заорал в микрофон: «Триста четырнадцатый![8] Немедленно остановитесь!!!»