Читаем Авиталь и ее отец полностью

— Не все люди в Гиладе думали одинаково. Были и такие, что весьма почитали Ифтаха. Они пошли с нами. И отец собрал войско. Бойцы присоединялись к нему, и армия с годами росла. Вот придет отец и расскажет тебе, чем промышляет его воинство.

— Легок на помине хозяин наш, — подал голос Халис, — слышу стук копыт, не иначе Ифтах возвращается. Конь весело бежит, значит, и у седока приятность какая-нибудь случилась. Уж я-то знаю!

3

Халис не ошибался — это Ифтах возвращался верхом. Да и пора уж: жена и дочка заждались. Верный слуга хорошо изучил повадки хозяина и коня его. Халис вышел навстречу господину получать приказания.

Спешившись неподалеку от шатра и кивком головы выказав почтение слуге, Ифтах протянул ему меч. “Первым делом, Халис, — сказал хозяин, — хорошенько вымой оружие — чтобы у Сары с Авиталь вопросов зряшных не возникло, и мне бы врать не пришлось. От пяти вражин кровь запеклась на лезвии. В шатер внесешь меч чистым. И поторапливайся. Проголодался я, и женщины, наверное, есть хотят”.

Сделавши распоряжения, Ифтах вошел в шатер и расположился на лавке. Вскоре вслед за ним появился с блестящим мечом Халис. Вложив оружие в ножны, слуга наполнил водой два корыта и одно из них поставил на пол перед хозяином. Сара и Авиталь подскочили к Ифтаху, разули его и принялись омывать ноги главе семьи. После завершения сей непременной процедуры, Ифтах подошел к другому корыту и умылся с дороги.

Сара сняла с горячих углей горшок с ужином и водрузила на низкий столик. Принесла свежие лепешки, зелень и наполненный вином кувшин. Авиталь сервировала место предстоящей трапезы чашкой, ложкой и кружкой.

Ифтах уселся на циновку и принялся за ужин. Глотая слюнки, жена и дочь разместились напротив, пододвигали трапезничающему то одно, то другое. Женщины глядели во все глаза, как добрые куски мяса молодого козленка перекочевывают сперва из горшка в чашку, а из нее — в рот к Ифтаху. Он старался есть бесшумно, дабы не удручать деликатный женский слух. Впрочем, оголодавшему воину это удавалось не слишком хорошо.

Наконец, мужчина насытился. Теперь наступила очередь женщин вкушать ужин. Халис принес посуду для Сары и Авиталь и себя не забыл. Остатков хватило на всех.

Слуга вышел из шатра, чтобы обиходить коня — задать усталой скотине корму, напоить, почистить. Насытившееся семейство продолжило начатую беседу.

— Батюшка, я восхищаюсь тобою! — воскликнула Авиталь, — позволь обнять тебя!

— С радостью позволяю и одобряю, — ответил ублаготворенный сытным ужином Ифтах, — однако, чем я заслужил восхищение прекрасной дочери? Разве что своею любовью? Так ведь отцовская любовь к дочери скорее повод для ответной любви, а не для восхищения!

— Не скромничай, Ифтах, — горячо возразила Сара, — я уже рассказала Авиталь о твоем подвиге!

— О каком таком подвиге? — удивился Ифтах.

— О каком? Ты отверг наглое требование первосвященника, и не выгнал нас с дочерью из дома, предпочтя семью подлому расчету!

— Так ведь я это сделал всего-навсего из любви. А подвигом называется деяние, диктуемое мужеством и храбростью, — глубокомысленно заметил Ифтах.

— Ах, отец, как люблю я, когда ты говоришь по-ученому!

— Да где уж мне умничать! Вон, братья мои в Гиладе и первосвященник тамошний дикарем и безбожником меня полагают!

— Завидуют тебе братья! — воскликнула Авиталь.

— Я уже рассказала Авиталь о многом — и о братьях твоих, и о нас с тобой, и о том, почему мы не в Гиладе, а в земле Тов живем. Теперь отроковица наша желает знать, чем ее родитель славится, и какие у него занятия. Ты ведь помнишь наш уговор — сегодняшний вечер мы посвящаем Авиталь!

— Что ж, добавлю кое-что, — проговорил Ифтах, — когда первосвященник поставил мне невозможное условие, Сара сказала: “Я знаю, ты гордый, Ифтах, и меня с дочкой любишь. Не надо нам никакого имущества, забирай меня и Авиталь, и отправимся на привольное кочевое житье. Птичке воля лучше клетки золотой!”

— Батюшка, хочу расцеловать кудри твои! — вскричала Авиталь, бросившись отцу на шею, — ты не склонил голову, ты выбрал нас с матушкой! Как я люблю тебя!

— Ну, будет, будет тебе, касатка! Говорят, имеющий жену и дочь — заложник судьбы!

— Ах, не повторяй эту глупость, милый! — бросила Сара.

— Ладно, не буду. Но не безмездны дела мои. Возьму еще свое, а то и чужое прихвачу. Люблю воевать и покорять, и слава ждет меня, а я не дожидаюсь ее и шагаю к ней навстречу!

— Поведай отроковице, Ифтах, историю твою в земле Тов. Пускай Авиталь к дочерней любви прибавит гордость за отца.

— Ушли мы в горы вчетвером вместе с Халисом, — начал воин, и лицо его посуровело, — но очень скоро присоединились к нам юноши и целые семьи из Гилада. Оказалось, многим людям я был дорог. Я решил, что не оралом, но мечом стану добывать хлеб свой. Я возглавил небольшой отряд и потребовал от мужчин принести мне клятву верности.

— Клятву верности? — спросила Авиталь, — а какая она, верность меж мужчинами?