Читаем Авиатор полностью

— А сколько еще нужно изменить! Малый Соленый хотя бы. Ты знаешь, что только четырнадцать заключенных — жители Соленых островов? Остальные несчастные из Ирландии и Великобритании. Но с этим покончено. Я закрою тюрьму и заключу контракт на разработку месторождения с профессиональной фирмой.

Конор бросил взгляд на выжженную на предплечье букву «С».

«Малый Соленый навсегда останется со мной. Он оставил неизгладимый след и на теле, и в душе».

— А с заключенными что будет? — спросил он.

— Каждое дело будет пересмотрено. Подозреваю, что многие давно отсидели свои сроки. Придется выплачивать им компенсацию.

— Буду признателен, если ты отнесешься по-доброму к некоему Отто Маларки. Он не так страшен, как кажется.

— Конечно, сэр Конор.

— Ты будешь прекрасной королевой.

— Мой отец был ученым, поэтому я деловая женщина. Ну а ты, когда вернешься, можешь стать придворным ученым…

— Мама говорила с тобой?

Изабелла взяла его под руку, и они двинулись по Стене.

— Кэтрин рассказала мне о Глазго. Она надеется, что я сумею отговорить тебя.

— И как ты собираешься это сделать?

— Я всегда могу тебя повесить.

Конор улыбнулся.

— Как в добрые старые времена. Иногда я жалею, что они уже прошли.

Изабелла остановилась на одном из своих любимых мест на Стене — скате в сторону материка, где столетия назад каменщики построили скамью для влюбленных. Утром с этой возвышенной точки можно было видеть, как солнце просвечивает цветное оконное стекло церковной башни. При повороте солнца возникало впечатление, будто фигура святого Кристофера в окне тоже слегка поворачивается.

Изабелла села на каменную скамью и потянула за собой Конора, заставив его опуститься рядом.

— Я тоже скучаю по старым добрым временам. Но ведь у нас еще все впереди, правда, Конор?

— Надеюсь, что да.

— Тогда я буду ждать. — В Изабелле пробудилась игривая сторона ее натуры. — Ты станешь прилетать домой, чтобы повидаться со мной, сэр Летчик?

— Я просто сэр. Не очень-то достойно для королевы.

— Это дело поправимое. Один укол моей шляпной булавки, и ты станешь принцем.

— Шляпной булавки? Это законно?

— Вообще-то это не должна быть шляпная булавка, а то тебе будет больно.

Конор взял ее руку в свою.

— Я думаю, мне будет больно все время, пока я не вернусь.

— Тогда учись усердно, заслужи свою степень и возвращайся домой. Твоя королева нуждается в тебе. Я нуждаюсь в тебе.

И они поцеловались в первый раз. Цветные стекла отбрасывали радужные отблески на их лица, и с площади внизу доносился шум утренней торговли.

Все прощальные слова были сказаны. Он поцеловал мать, перевернул маленького брата вверх ногами и покачал его. Пора было уезжать.

Солнечным утром Конор шагал к порту, одним глазом поглядывая на парня с тележкой, везущего вниз с холма его багаж. Море было спокойно, и маленький пассажирский пароход пыхтел на причальных канатах. На палубе собралась небольшая толпа, и Конор улыбнулся, увидев, что ее привлекло. Линус Винтер развлекал пассажиров, исполняя импровизированный вариант арии из «Возвращения солдата».

Услышав шаги Конора, он смолк.

— Опаздываешь, мальчик. Мне пришлось петь, чтобы капитан не отчалил без тебя.

— Прости, Линус. — Конор бросил носильщику шиллинг. — Ты позаботился о безопасности лаборатории?

— Наша башня в хороших руках. Туда теперь въехал Дядя с двумя своими олухами, как он их называет.

— Как от Дяди пахнет?

— Не слишком хорошо. Остается лишь надеяться, что он упадет в океан с куском мыла в кармане.

Конор прыгнул на палубу парохода.

— Думаешь, Шотландия созрела для твоего гения?

Линус широко улыбнулся, поправляя тонированные очки, которые разработал для него Конор.

— Шотландцы знамениты своим пониманием музыки. Роберт Берне был их поэтом, прямо как я. Уверен, Глазго примет меня с распростертыми объятиями. Не пройдет и полгода, как мы станем достопримечательностью города.

— Ты уже способен прозревать будущее, старый дружище?

Линус пошарил рукой в воздухе, нащупывая плечо Конора.

— Обычные люди смотрят вверх и вниз, влево и вправо. Но мы-то другие. Мы мечтатели, а значит, немного провидцы.