Читаем Авиаархив 2008 01 полностью

«Причина катастрофы, — писал Леонид Леонидович, — грубейшее нарушение экипажем всех имеющихся наставлений и инструкций по проведению испытательных полетов новой авиационной техники. По имеющимся положениям, да и по логике, испытания необходимо проводить, начиная с уже изученных, малых режимов, постепенно переходя к максимальным, а тем более мало или совсем неизученным.

В данном полете экипаж самолета Ту-134, закончив режим испытания элеронного управления и, доведя самолет до предельного числа М=0,86, решил сократить время на подготовку к следующему режиму и, не погасив скорость, приступил к выполнению очередного совершенно нового режима. Командир отклонил на режиме М=0,86 полностью руль направления на 25 градусов…

На самолете, начиная с М=0,84, четко проявлялась обратная реакция по крену на действия руля направления. Самолет резко накренился, летчик, будучи совершенно незнаком с этим явлением, усугубил крен, и самолет, войдя в крутое пикирование с огромной скоростью, врезался в землю…».

По мнению специалистов ОКБ Туполева, командир корабля, он же ведущий летчик-испытатель, до этого не имел опыта полетов на тяжелых транспортных машинах с бустерным управлением. На самолетах Ту-104, Ту-124, Ан-12 они отсутствуют, благодаря чему на околозвуковых скоростях полета отклонение руля направления на максимальные углы из-за огромных усилий на командные органы управления было невозможно. На Ту-134 в канале курса стоял необратимый гидроусилитель с демпфером рыскания, исключавшим «голландский шаг» и улучшавшим путевую устойчивость машины. Этот бустер и сыграл свою роковую роль в том полете, адекватно отреагировав на дачу ноги летчиком.

Однако по воспоминаниям участника испытаний Ту-134, ведущего специалиста НИИ ВВС, доктора технических наук полковника П С. Лешакова, события развивались следующим образом:

«До начала государственных испытаний, рассказывал Павел Семенович, — летчики НИИ ВВС в процессе приемки машины выполнили несколько полетов в Жуковском на летно-испытательной и доводочной базе ОКБ Туполева.

В первом же полете с аэродрома НИИ ВВС предполагалось снять характеристики устойчивости и управляемости машины. Экипаж начал выполнять площадки на высоте 5000 м, затем — 8000 м, а крайнюю — на 10 000 м. Приступив к режиму, завершавшему полетное задание, командир произнес в эфир последние слова «Руль…» и далее что-то непонятное.

Самолет, находившийся на высоте 10 000 м, перешел в резкое снижение и упал на одну из деревень в районе Киржача. Правда, упал удачно, на край пруда, не задев жилые дома, здание школы, где в тот момент находилось около пятидесяти учеников.

Позже посчитали, что командир сознательно уводил тяжелую машину, спасая мирных жителей.

На месте трагедии нашли самописцы. Когда специалисты НИИ ВВС вернулись с места трагедии, то начальник филиала института генерал А.Г. Терентьев, предложил не откладывать до завтра, а проявить осциллографические ленты и хотя бы понять, что же произошло. Но самый важный их участок оказался засвеченным.

В те годы не было магнитных накопителей информации, и необходимые данные записывались, а точнее царапались на фотопленке самописца К-3-63. К слову сказать, этот самописец был разработан вскоре после войны на Опытном заводе НИИ ВВС и после доработки на одном из предприятий Ленинграда выпускался большими партиями. К-3-63 и сегодня можно увидеть на самолетах в качестве средства регистрации параметров полета в аварийной ситуации.

Тогда решили вскрыть самописец К-3-63. Было около двух часов ночи. Но и там записей не было. Оказалось, К-3-63 не был заряжен. Заводские специалисты при сдаче машины в НИИ ВВС почему-то этим пренебрегли, а сотрудники НИИ ВВС не проверили. Так расследование трагедии началось при практически полном отсутствии объективной информации.

Когда во второй половине того же дня сообщили об этом комиссии, то представители фирмы Туполева, чтобы спасти честь мундира, подняли сильную бучу, обвинив летчиков в нарушении программы испытаний, а институт — в умышленном скрытии информации. Но эта «версия» просуществовала недолго. Летчики-испытатели, работавшие в комиссии, пристыдили идеологов этой, по сути оскорбительной версии.

Тогда представители ММЗ «Опыт» выдвинули совместно с ЦАГИ предположение, что самолет столкнулся с землей целым и невредимым, а его герметичный фюзеляж взорвался.

Для выяснения достоверности этой версии пригласили специалистов с факультета вооружения Военно-воздушной академии имени Н.Е. Жуковского. Они написали соответствующее заключение, и Терентьев дал задание сфотографировать с вертолета место катастрофы. Это позволило по расположению фрагментов машины сделать однозначный вывод, что разрушение Ту-134 началось еще в воздухе на конечном участке полета, на расстоянии свыше 250 м от точки встречи с землей. Более того, удалось выяснить, что болты крепления узлов навески руля направления оказались срезанными…