Читаем Авгур полностью

— Типун тебе на язык. Просто, Андрюшка, взрослая жизнь, она такая, знаешь… Ну, в общем, школьникам она совсем не так представляется.

— Серьезно? — заинтересовался Андрей. — Ну-ка, ну-ка, а поподробнее можно? Я уже прямо заинтригован.

— Будет тебе завтра интрига. А пока иди, руки мой, выпускник. Почти остыло уже.

— Дай с двух раз угадаю. Курица?

Она рассмеялась. С недавних пор это была их любимая семейная шутка. Зимой мама по очень хитрому блату устроилась в магазинчик, который открыла на рынке местная птицефабрика. Парадоксальным образом, августовский дефолт, чуть не обрушивший экономику, предоставил хранителям инкубатора новый шанс. Иноземные чудовища-бройлеры, напичканные гормонами по самое не могу, постепенно исчезали с прилавков, потому что кончились баксы на их доставку из-за границы. И теперь наши маленькие, но гордые куры осторожно выбирались на свет. Как люди под предводительством Джона Коннора, пережившие нашествие терминаторов. А мама радостно тащила с работы охлажденные тушки в упаковке под цвет российского триколора — сотрудникам магазина разрешали покупать прямо с фабрики без наценки.

По телевизору каждый случай, похожий на историю с курами, описывали с придыханием и дрожью в голосе. После таких репортажей возникало стойкое ощущение, что кризис был для России прямо-таки даром небесным, просто народ еще не успел понять. Народ, он ведь у нас такой… Как бы это сказать помягче? Медленно запрягает. Но еще чуть-чуть — и «отечественный производитель», подобрав спадающие портки, рванется с низкого старта к солнцу.

— А вот и не угадал, — заявила мама. — Котлеты пожарила, как ты любишь.

— Да ладно, — поразился Андрей. — Свинина же дорогущая. Да и возиться с ними… Когда это ты успела?

— А я сегодня после обеда отгул взяла.

— И что, неужели дали?

— Ну, так ведь и повод нерядовой.

Андрей, подняв крышку над сковородкой, втянул упоительный аромат.

— Садись, садись, я поставлю.

Он занял свое привычное место и набросился на еду. Мама сидела напротив, подперев рукой подбородок, и задумчиво улыбалась. Она смотрела на него с таким видом, словно видела последний раз в жизни, потом достала платочек и украдкой промокнула глаза. Андрей не выдержал и сказал:

— Слушай, хватит меня разглядывать. Что я, на луну улетаю?

— Все, все, не буду больше. Ты, главное, кушай, кушай… Ой, я ж совсем забыла!

Она метнулась в комнату и вернулась с высокой, непропорционально вытянутой бутылкой. Андрей едва не подавился от удивления. До сих пор мама чуть ли не за сердце хваталась, если он на семейном празднике выпивал глоток сухого вина. А тут вдруг лично тащит коньяк. Чудные дела творятся на белом свете…

Мама поставила на стол два маленьких хрустальных бокала и протянула ему бутылку.

— Ну, давай, разливай, мужчина. Только мне капельку.

— Прасковейский? — спросил Андрей, поднося к глазам этикетку.

— Нет, дагестанский.

— А, ну да. Как там в КВНе шутят — двадцать лет на рынке чая со спиртом?

— Нет, что ты, это настоящий. Пять звездочек, видишь?

— Угу… Этот твой подарил? Чабан с кинжалом?

Мама пригрозила ему пальцем, но потом, не выдержав, улыбнулась.

— Андрюшка, ну что за глупые шутки? Гаджи Мамедович серьезный мужчина. Бизнесмен, опять же, фирма у него есть. Вот ты уедешь в институт поступать — кто тут обо мне позаботится?

Ага, серьезный мужчина, подумал он с неприязнью. Старый хрыч — за пятьдесят ему, а туда же. Это при том, что маме едва тридцать семь исполнилось. И фирма у него мутноватая. Чем занимается — непонятно, понты сплошные. А спросишь прямо — улыбается и молчит как памятник Расулу Гамзатову. Или Гамзатов живой еще? Надо в энциклопедию заглянуть для расширения кругозора…

— Ну, Андрюша, — сказала мама, поднимая бокал, — теперь ты у меня совсем взрослый. Давай, чтобы все-все у тебя сложилось! И, самое главное, пусть завтра удача будет. Хотя, почему удача? Такой орел вырос! Все отлично получится, я даже не сомневаюсь!..

Она чокнулась с ним, глотнула пахучую янтарную жидкость и смешно зажмурилась. Андрей не совсем понял смысл последнего пожелания, но тоже выпил и закусил котлетой. Согревающая волна разошлась по телу. Хороший коньяк, глубокомысленно подумал Андрей, хотя другого пока не пробовал. Как-то не наливали.

Они поболтали о пустяках, мама разрешила налить еще по одной, а потом унесла бутылку. Видно было, что ее уже клонит в сон.

— Ты иди, ложись, — предложил Андрей, — а я тарелки помою.

— Правда? Ой, спасибо, Андрюшка. Я за эту неделю вымоталась совсем, а завтра с утра опять на работу. Это еще хорошо, что прическу успела сделать. А то пришла бы к сыну на выпускной как лахудра.

— Ладно, ладно, не прибедняйся. Ты их там всех затмишь.

— Серьезно?

— Стопудово! Спокойной ночи…

Разобравшись с посудой, он долго плескался в ванной, потом прошел в свою комнату. Читать уже не хотелось, и свет он включать не стал. Шире открыл окно и посмотрел во двор. Беседка была пуста, фонарь равнодушно горел напротив подъезда. Где-то очень далеко брехала собака. Пятиэтажки дремали в молочно-белом лунном сиянии.