Читаем Ave commune! полностью

Каждый из них облачён в серые, максимально бесцветные одежды, из которых даже выхолощен даже оттенок. Пауль прищурился, но не понял, чем укрыты их тела – длинные, практические касающиеся земли кафтаны или шинели, с петлицами на груди. Ноги защищены брюками, уходящими под чёрный высокий кожаный сапог, к которому крепится наколенник. Ладони их обтянуты чёрными перчатками, по-видимому, тканными из шёлковых нитей.

Три человека через несколько минут оказались практически лицом к лицу с двумя юношами, где один смотрел с гордостью, а у другого в очах мелькает страх, опаска от присутствия здесь.

– В-в-вы кто? – вопросил парень.

Но в ответ только тишина. У двух человек в руках покоятся белые длинные ружья, увенчанные широким дулом, их лица сухие и мрачные, как у статуй, а третий, вышедший без оружия, взором неживых светло-фиолетовых механических глаз рассматривает юношей, как пришельцев. И недолго разглядывая очертания «беженцев» его тонкие уста открываются, и пространство задрожало от его механического стального гортанного перезвона, как будто это не человек, а андройд:

– Зачем вы пришли сюда, люди?

– Мы здесь, чтобы стать частью просвещённого общества, – слово неожиданно взял Давиан, – мы хотим попасть в страну прогресса и науки. Мы бежали из Рейха, так как не видим в нём будущего, это убогое государство, не достойное вас.

На куплет хвалебной песни воин ничего не ответил, только продолжил рассматривать безжизненным взглядом юношей, откладывая в памяти каждую деталь, им присущую.

– А вы кто? – задался вопросом Пауль ещё раз, не надеясь на отзыв, однако в ту же секунду получил ответ.

– Я тот, кто поставлен охранять границу, – ответил голосом робота воин, – я тот, кто встречаю таких как вы. Я младший начальник Народной Гвардии военного отделения Великой Партии Коммун по охране границ Директории.

В глазах и Пауля и Давиана в эту секунду пробежало непонимание, они оба нахмурились, так как даже не смогли запомнить, кто этот боец и за что он отвечает.

– Kion ni faras kun ili? – на непонятном для юношей языке прозвучал вопрос от одного из бойцов позади их начальника.

Для Пауля единственное, что могло значиться за непонятным словосочетанием, так это вопрос, что с ними будут делать, потому что особо и спрашивать нечего, как думает юноша, хотя ему даже невдомёк, что солдатам, которые на него смотрят, может быть интересно многое, начиная от причины прибытия и заканчивая особенностями государства, из которого они бежали.

– Mi ne scias! – хладно ответил главный боец и тут же обратился к двум юношам. – Вот, что с вами делать? Я даже не представляю, ибо у меня нет на руках партийного протокола. А хотя…

Воин дёрнул рукой и оголил запястье, скованное причудливым устройством, похожим на часы, но по всей поверхности виднеются блестящие участки, смахивающие на отблески тусклых маленьких лампочек, а там, где по логике мог находиться циферблат, усматривается широкий экран. Он аккуратно подвёл устройство к губам, устремляя в него монотонную речь:

– Limo estro, ni havas problemon. Migrantoj.

«Кому-то говорит о нас, о том, что ещё остались просвещённые люди с юга, которые готовы идти за истиной равенства и свободы» – начал думать Давиан, со сладостным восхищением строя в мечтах картины того, как их с помпой будут принимать, как хвалить за отречение от Рейха.

Пауля интересовало обратное – к кому Младший Начальник обращается и что говорит? И единственное что тут могло быть, в глазах парня, так это доклад их командиру, о том, что к границе кто-то пришёл.

Получив ответ, воин, не унимая холода и металлического перезвона в голосе, устрашил своей речью юношей:

– Только что старшим начальником превратного гарнизона, Народной Гвардии военного отделения Великой Партии Коммун по охране границ Директории, вы были наделены внеклассовым статусом «Беженцы под вопросом».

– И-и… что это зн-значит? – пролепетал вопрос Пауль.

– Нам необходимо будет вас конвоировать. Идите за нами.

– А вы, куда нас поведёте?

– Куда надо, – лязгнул младший начальник.