Читаем Ave commune! полностью

– О, как же я люблю эту процедуру, – скрежет металла выдал что-то смахивающее на садистское удовлетворение; и так оно и есть, поскольку «народное порицание» это жуткое действо, когда человека ставят на площади у выносного столба, и каждый партиец может высказать «порицание» правонарушителю, путём его избиения розгами. Считается, что в это время вольный и свободный народ несёт кару нечестивцу и заставляет его понять, что отвергающий коммунизм – пропирает сам народ.

– Я попрошу вас, старший товарищ, – надавил слегка Аристарх, недовольный, что его прервали. – Наша задача… а я об этом уже говорил. Уничтожение врага.

– А народ не давал возможность помилования? – вновь звучит холод речи Фороса. – Мы просто могли бы набрать отступников для нужды народной. От имени Партии я бы мог раздать всем нуждающимся по одному «народно-обращённому».

Все помнят, что одна из задач организма войны Директории Коммун – набирать людей, брать в плен, чтобы потом их максимально переделать и поставить на народные нужды. Нет, это не рабство, ибо рабу позволяют сохранить личность и своё, внутреннее мнение о происходящем, пускай если пленённый и озвучит свои вольные мысли если и убьют. После прохождения всех процедур, человек окончательно превращается в механизм воли Партии.

В памяти Фороса возникает чудесный образ – существо человеческого вида, которому стёрли в пыль психику и построили заново, установили в голову механизмы подчинения воли и пропустили через душ идеологических установок.

– Изумительно, – губы отпускают металлический шёпот.

Память дальше рисует образы того, что сотворят с этими людьми. Народ расхватает их и пустит в пользование, как общую собственность. В местах приёма пищи они станут живым интерьером – будут статуями для красоты или поддержкой для двери, в домах полового просвещения мебелью для утех, в армии на них станут отрабатывать удары и изучать военные приёмы, а в больницах их просто пустят на органы.

«Всё для народа и по строчке коммунистического учения», – говорит он себе.

– Да, могли бы, – говорит Владимир и холодным грубым голосом продолжает. – помимо всего прочего, Народная Армия, для выполнения народной задачи выработала ряд боевых установок, который необходимы для успешного завершения операции.

– Так, – по-властному начал Аристарх. – А они согласованы с народом? Вы же знаете, что по букве закона, ничего без его голосования.

– Да, всё нормально. Так о чём я… ах да. Нашими задачами станет уничтожение передовых аванпостов противника с помощью авиации. Тут, тут и тут, – Владимир длинной пластиковой указкой показал на голографическую карту, касаясь кончиков подступов к городу.

– Ваша разведка докладывает, у врага есть средства борьбы с авиацией? – вопросил Форос.

– Этого нашим разведчикам не удалось узнать.

Форос ткнул куда-то в сторону города длинным пальцем, показывая на самую окраину.

– Уничтожьте этот район, зачистите его от всякой швали. Разместим там артиллерию, чтобы раздавить их как тараканов, – с толикой жестокости изложил мысль иерарх.

– Тут вроде они содержат детей, согласно данным разведки и вряд ли они смогли их перевести в другое место и тем более не смогут, когда всё начнётся. С ними, что будем делать?

– Все они – отступники, все они преступили священный народный закон, и народ нам дал санкцию на полное и тотальное истребление врагов. Мы говорили людям, что у врага, возможно, будут дети, но народ сказал – уничтожить, – речью, лишённой чувств обозначил позицию Форос, с которой спорить не имеет смысла.

Владимир ничего не говорит, и не видит смысла. Он – инструмент воли народа, а значит должен подчиниться его воле и продолжить доклад:

– Так, после того, как передовые части мятежников будут уничтожены, мы займём окраины разрушенного города и разместим там плацдарм для наступления, в котором будут базироваться основные средства технического обеспечения.

– Хорошо, что дальше.

– А дальше, старший товарищ Форос, думаю авиацией мы зачистим восточный округ города, – Владимир очертил кусок земли, наиболее отдалённый от границы. – Затем на западе от города разместятся заградительные отряды, чтобы уничтожить всех тех, кто попытается бежать.

– А скажите, вы решили проблему с теми, кто пытался прорваться через стену?

– Да. Мы их выбросили обратно в город, но если они попытаются ещё раз прорваться, дружина Народной Армии их не удержит, и я уже распорядился отправить туда дополнительно две сотни бойцов.

– Хорошо, очень хорошо!

– Далее, с помощью артиллерия мы зачистим все сектора города, чтобы оттеснить врага к заданным точкам, где их накроет летательная крепость и вертолёты.

– А использование пехоты? – возмутился Форос и потянулся к карте, стуча пальцами по панели. – Я думаю, ей можно будет раздавить центр врага. А? Что думаете, товарищ Владимир?

– Под поддержкой нашей летательной крепости, отряды Народной Армии займутся зачисткой ключевых районов и созданием постов удержания. После того, как основные узлы логистического снабжения и точки командования будут уничтожены, армия перейдёт к секторальной зачистке.

– Так, а что по пленным?