Читаем Аут полностью

— Нет.

Она укоризненно посмотрела на него. Анна хотела трогать не только тела мужчин, но и их сердца. Точнее, одно сердце, то самое, которое заставляло быстрее биться ее собственное. К сожалению, «прекрасные женщины», о которых говорил Сатакэ, были для него лишь ценными предметами, а не живыми людьми с реальными чувствами. Она сильно сомневалась, что для него существует такое понятие, как женское сердце. А если так, то все «прекрасные женщины» для него одинаковы и на смену одной всегда может прийти другая. Это казалось Анне тем более несправедливым, что для нее во всем мире существовал только один мужчина.

— Значит, если женщина красива, тебе этого вполне достаточно?

— Этого достаточно любому мужчине, — ответил он.

Больше вопросов Анна уже не задавала, интуитивно почувствовав, что в душе того, кого она полюбила, что-то очень и очень не так. Может быть, в прошлом какая-то женщина причинила ему сильную боль. Приняв такое объяснение, девушка прониклась сочувствием к несчастному Сатакэ, находя утешение в мечтах о том, как когда-нибудь она излечит раненое сердце.

Фантазии эти рассеялись в тот день, когда они вместе отправились в бассейн. Поначалу Анна обрадовалась, но реакция Сатакэ на ее флирт со случайным парнем сильно остудила восторг. Он вел себя как снисходительный к шалостям племянницы дядюшка, фактически поощрив ухаживания незнакомого мужчины. Поступить так мог только человек, совершенно не догадывающийся о том, что она влюблена в него. Осознав это, Анна сделала то, чего никогда не позволяла себе раньше: пригласила случайного знакомого к себе. В такую вот форму вылился ее протест против его равнодушия. Но даже и это не произвело на Сатакэ никакого впечатления.

«Ничего не имею против, только не следует мешать удовольствие с работой». Анна знала, что никогда не забудет тот тон, каким это было сказано, — он говорил о ней как о продукте, выставленном на продажу в витрине магазина, игрушке, предназначенной для привлечения внимания мужчин. Если босс был особенно мил с ней, то лишь потому, что она в точности следовала всем его инструкциям и довела до совершенства исполнение роли приносящей немалый доход куклы.

В ту ночь Анне так и не удалось уснуть; она поняла, что исчезнувшая было трещинка открылась вновь, ее уверенность в себе вовсе не так прочна. Однако следующий день приготовил еще более сильное потрясение.

Рано утром позвонил Цзинь.

— Анна, загребли Сатакэ-сана. У него вроде бы нет лицензии. Тебя вчера не было, поэтому я и звоню.

— Что значит «загребли»? — спросила она.

— Арестовали. В клубе была облава. Полиция взяла Кунимацу и еще несколько человек из «Площадки». Мы сегодня не откроемся. Если к тебе придут и начнут задавать вопросы, отвечай, что ничего не знаешь.

Он повесил трубку.

Еще до звонка Цзиня Анна решила, что должна выяснить у Сатакэ, значит она для него что-нибудь или нет; если ответ ее не устроит, она уйдет из его клуба. Теперь же вдруг выяснилось, что требовать ответа не у кого, делать нечего, а впереди целый свободный день. Она отправилась в бассейн и сильно обгорела на солнце.

Вечером, рассматривая покрывшуюся пузырями кожу, Анна думала о том, что была, очевидно, не права, подозревая Сатакэ в бездушном к ней отношении. Может быть, он просто сдерживает чувства из-за разницы в возрасте? Разве стал бы мужчина так заботиться о женщине, которая ничего для него не значит? Нет-нет, она зря сомневалась в нем. Утешая себя такими рассуждениями, она снова стала доброй, отзывчивой, любящей и доверчивой Анной.

На следующий день на свободу вышли те служащие, которых задержали в ходе облавы. Все полагали, что за ними последует и Сатакэ, но он так и остался в тюрьме. Клуб простоял закрытым целую неделю. Анна слышала, что Рэйка навещала босса и он приказал отправить всех в отпуск.

Сама она все дни проводила в бассейне, так что к концу недели ее кожа приобрела цвет спелой пшеницы, и это только добавило ей привлекательности. Мужчины на улице оглядывались ей вслед, а в бассейне кружили возле Анны, как пчелы возле цветка. Сатакэ, несомненно, пришлась бы по вкусу такая перемена в его любимице, и приходилось лишь сожалеть, что он пропускает спектакль.

Однажды вечером к ней пожаловала Рэйка.

— Хочу рассказать нечто важное, — объявила она с порога.

— Насчет чего?

— Касательно Сатакэ-сана. Похоже, дело затягивается.

Рэйка всегда разговаривала с Анной на мандаринском, потому что на Тайване шанхайским не пользовались.

— Почему?

— Видишь ли, его обвиняют не только в работе без лицензии. Я поспрашивала знакомых — речь идет о его причастности к тому случаю с расчленением.

— Какое еще расчленение? — удивилась Анна, отодвигая ногой прыгающую у дивана собачонку.

Рэйка закурила сигарету и с сомнением посмотрела на девушку.

— Ты что же, ничего не слышала? Три недели назад в парке нашли разрезанное на куски тело. Жертвой оказался парень по фамилии Ямамото, раньше часто посещавший наш клуб.

Анна вздрогнула.

— Ты имеешь в виду того, который постоянно увивался за мной?

— Трудно поверить, правда?