Читаем Аут полностью

Но главная причина, думала она, в том, что я сама отвратительная уродина. Толстая, жирная уродина. Кунико подняла глаза к зеркалу заднего вида и почувствовала, как ее накрывает волна безнадежности. Широкое, с отвисшим двойным подбородком лицо и крохотные глазки. Нос — широкий и покатый, рот — маленький, с недовольно надутыми губками. Все безобразное, все разнокалиберное, лишенное пропорций, а уж после долгой ночной смены она вообще казалась страшной.

Кунико достала из косметички «Прада» салфетку и протерла блестящее от жира лицо.

Она прекрасно знала, что почем в этом мире. Если женщина некрасива, ей никогда не получить высокооплачиваемую работу. А иначе разве стала бы она вкалывать в ночную смену на какой-то дурацкой фабрике? Однако напряжение от работы только распаляло аппетит, заставляя есть все больше. А чем больше она ела, тем больше полнела.

Внезапно прорвавшаяся злость на всех и вся как будто подстегнула Кунико. Она рванула рычаг коробки передач, освободила педаль тормоза и перекинула ногу на газ. Выезжая со стоянки, взглянула в зеркальце — после нее осталось только облачко пыли.

Оказавшись на магистрали Син — Оуме, Кунико несколько минут ехала по направлению к городу, потом свернула вправо, к Кунитати. Слева от дороги, за фруктовым садом, показалось несколько прижавшихся друг к другу жилых домов старой постройки. Место, которое Кунико называла домом.

Она ненавидела этот район, ненавидела по-настоящему. Но, как ни крути, учитывая все, что зарабатывали она и ее приятель Тэцуи, ничего лучшего они позволить себе не могли. Как же ей хотелось перемен — быть другой женщиной, жить другой жизнью, в другом месте и с другим мужчиной! Слово «другое» подразумевало, естественно, более высокое, более привлекательное, более престижное. Ступеньки этой лестницы означали для Кунико все, и лишь иногда, очень и очень редко, ей в голову приходила мысль, что, может быть, в этих непрестанных мечтах о «другой» жизни есть что-то ненормальное, неправильное.

Она поставила «гольф» на предназначенное для него место на площадке у дома. Все остальные машины были японские малолитражки. Ощущая свое превосходство как единственная обладательница иномарки, Кунико небрежно захлопнула дверцу. Если кого-то разбудила — то так им и надо. При этом она понимала: начни кто-то из соседей кричать и возмущаться, ей придется извиниться. Ничего не поделаешь, нужно жить по общим правилам.

Разрисованный фломастерами лифт поднял ее на пятый этаж. Выйдя из кабины, Кунико оказалась в коридоре, заставленном трехколесными велосипедами и пенопластовыми ящиками. Добравшись до своей квартиры, она открыла дверь и вошла в темную комнату. Не обращая внимания на громкое сопение, напоминающее храп спящего животного, достала из почтового ящика утреннюю газету и бросила ее на купленный в кредит обеденный стол. В газете ее интересовала только телепрограмма, ничего другого она не читала. Думая о выброшенных на ветер деньгах, Кунико несколько раз порывалась остановить подписку, но где тогда смотреть объявления? Она вытащила вкладыш с заголовком «Требуются женщины» и отложила его в сторону, чтобы внимательно изучить позднее.

В комнате было жарко и душно. Кунико включила кондиционер и открыла холодильник. Она знала, что не сможет уснуть голодной, однако есть было нечего. Прошлым вечером она купила в супермаркете картофельный салат и рисовые шарики… сейчас ни от того, ни от другого не осталось и следа. Конечно, все съел Тэцуи. Съел, даже не подумав о ней! Начиная закипать от злости, Кунико открыла банку пива и, прихватив пакет с печеньем, включила телевизор, нашла канал, на котором шло утреннее ток-шоу, и села послушать последние сплетни о знаменитостях.

Почти сразу же из спальни донесся крик Тэцуи:

— Да выключи же его!

— Почему? Все равно тебе пора вставать.

— У меня есть еще десять минут! — снова крикнул Тэцуи, и в тот же момент что-то ударило Кунико в руку.

Оглядевшись, она увидела валяющуюся на полу зажигалку, которую, должно быть, и швырнул муж. Кожа на запястье, в том месте, куда угодил метательный снаряд, покраснела.

Женщина подняла зажигалку и подошла к кровати, на которой лежал Тэцуи.

— Придурок. Ты хоть представляешь, как я устала?

— Что? Ты устала? — Он недовольно посмотрел на нее. — Это я устал.

— И по-твоему, это дает тебе право швыряться всяким дерьмом?

Она щелкнула зажигалкой и поднесла огонек к его лицу.

— Убери! — завопил Тэцуи и ударил ее по руке.

Зажигалка отлетела в сторону, прокатившись по татами, а Кунико больно ущипнула мужа за локоть.

— Послушай, ты, идиот! Все, хватит… Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!

— Отвали. Еще рано.

— Заткнись. Полагаю, мой салат тоже ты сожрал.

— Эй, успокойся, ладно? — нахмурился Тэцуи.