Странно, но работа, всегда казавшаяся ему утомительно-однообразной, сегодня как будто превратилась в забаву. Кадзуо предстояло подвозить к конвейеру застывшие глыбы холодного риса. От его проворства зависела в некоторой степени работа всех остальных, поскольку из-за несвоевременного подвоза риса могла остановиться целая линия. Но в то же время это означало, что у него будет возможность чаще видеть Масако, которая вместе со своей подругой стояла возле раздаточной машины. Доставив первую порцию риса, он услышал громкий женский голос.

— Побыстрее, — говорила Шкипер. — Пора начинать.

Кадзуо поднял с тележки тяжелый чан и вывалил рис в машину. Занятая своим делом — она передавала подруге пластиковые контейнеры, — Масако даже не подняла головы, и Кадзуо, задержавшись на пару секунд, попытался рассмотреть ее с близкого расстояния. Даже не видя ее глаз, он сразу понял, что она чем-то обеспокоена. Шкипер тоже держалась не так, как всегда, не кричала, не шутила. Похоже, обеих что-то угнетало. И еще Кадзуо заметил, что у конвейера нет двух их подруг, красивой и толстушки.

8

— Где это ты была? — приветствовал ее знакомый голос, услышать который здесь и сейчас Йоси никак не ожидала.

Она только что вернулась домой и чувствовала себя совершенно измотанной. Сбросив туфли, Йоси вбежала в дом, уже зная, что увидит свою старшую дочь, Кадзуи. Она никогда и никому не говорила о том, что вообще-то у нее две дочери. Причина, заставлявшая не упоминать о старшей, заключалась в том, что собственный ребенок не вызывал у матери ничего, кроме неприязни.

Кадзуи шел двадцать первый год. В восемнадцать лет она бросила школу и сбежала из дома с мужчиной старше себя и с тех пор не подала ни единой весточки. И вот теперь после трехлетнего отсутствия дочь вернулась. Йоси шумно вздохнула-к естественному облегчению при виде дочери примешивалась настороженность: какие новые проблемы сулит неожиданный визит. После всего, что уже принес день, ей никак не хотелось каких-то сюрпризов. Она внимательно посмотрела в лицо Кадзуи, стараясь не выдать охватившее ее беспокойство.

Выкрашенные в каштановый цвет прямые волосы спадали почти до пояса, а рядом с Кадзуи стоял, вцепившись в эти самые волосы и вытаращив на Йоси большие темные глаза, маленький мальчик. Наверное, тот ребенок, слухи о котором дошли до нее года два назад, ее первый внук. Малыш был полной копией своего никчемного папаши и не вызывал никаких симпатий: худенький, бледный, с засохшей на щеке полоской соплей. Отец мальчишки был безнадежным неудачником, болтавшимся без дела по кварталу, не способным удержаться на работе, и вот теперь его сын смотрел на Йоси с таким видом, как будто знал, о чем она думает.

— Где же ты была все это время? — спросила Йоси. — Даже ни разу не позвонила, а теперь вот объявилась и хочешь, чтобы я еще радовалась?

Возможно, получилось резче, чем хотелось бы, но у нее уже не было сил ни на нежности, ни на злость. По-настоящему беспокоило Йоси только то, что ее вторая дочь может закончить так же, как старшая сестра. Если Кадзуи вернулась навсегда, то рано или поздно Мики обязательно попадет под ее влияние.

— Что ты хочешь этим сказать? «Где ты была?» Дочь вернулась домой, где не была три года, и это все, что ты можешь спросить? А где «добро пожаловать домой»? Где «как я рада тебя видеть!» Посмотри — перед тобой твой внук!

Высокие и тонкие как ниточки брови — такие Йоси часто видела у школьниц — поднялись еще выше и драматически изогнулись. Кадзуи все еще старалась следовать моде тинейджеров, но тяжелая жизнь уже наложила на ее лицо заметные следы. Впрочем, и одежда выглядела не лучше — дешевые, поношенные и даже немного засаленные тряпки.

— Мой внук? Я даже не знаю, как его зовут, — с неприязнью ответила Йоси.

— Исси. Ну, как того дизайнера.

— Никогда о нем не слышала.

— Отлично! Так-то ты меня встречаешь! И это после трех лет разлуки! — Тон дочери становился все более агрессивным, что напомнило Йоси старые, но отнюдь не добрые времена. — Да и вообще, что это с тобой? Выглядишь хуже некуда.

— Я работаю в ночную смену.

— И что, только возвращаешься домой?

— Нет, заходила к подруге.

Она лишь теперь вспомнила о мешках, которые принесла с собой домой. Йоси подняла тяжелый черный пакет и быстро отнесла его в кухню.

— Когда же ты спишь? Будешь так много работать, долго не протянешь, — с притворной заботой сказала Кадзуи.

Йоси хорошо помнила, как старшая дочь отказывалась присматривать за бабушкой — в этом отношении Мики уже пошла по ее стопам, — что и послужило одной из причин того, что она ушла из дома. Да только что толку ворошить старое… Ну почему мир устроен так, что все неприятности, проблемы и трудности обрушиваются на человека разом? Йоси всегда, при любых обстоятельствах, старалась оставаться терпеливой и сдержанной, но вынести спокойно и покорно свалившуюся на голову беспутную дочь, эту грубую и ленивую неряху, было выше ее сил.