Читаем Аут полностью

Она поклонилась, села на велосипед и покатила по той же дороге, по которой они только что пришли. Желтоватое пятно света становилось, удаляясь, все слабее и слабее, пока совсем не слилось с темнотой. Вдали розоватым сиянием напоминал о себе город. Йоси все же нашла для себя выход. После того как сбежала и младшая дочь, она потеряла всякую надежду на будущее, а вместе с ней и последнюю причину для продолжения прежней жизни. Уж не она ли, Масако, подтолкнула ее к решительному шагу и вместе с тем к краю пропасти. В конце концов, это она рассказала подруге об опасности, исходящей от Сатакэ.

Минуту или две Масако еще стояла, глядя туда, где растворилась во мраке Йоси. Наверху ее встретила удивленная Комада.

— Так вы не поехали с ней?

— Нет.

Комада провела валиком по ее спине и ничего больше не сказала, молчанием давая понять, что считает поведение Масако недостойным.

Смена должна была вот-вот начаться, и Масако поспешила в комнату отдыха, надеясь найти там Кадзуо. Среди бразильцев его не оказалась, и, лишь пробивая карточку, Масако увидела, что у него выходной. Комада попыталась остановить ее, но она обулась и выскочила за дверь.

Все переменилось совершенно неожиданно. Масако вдруг поняла, что это ее последняя ночь. Оглядевшись, она направилась пешком к общежитию Кадзуо, настороженно посматривая в сторону стоянки, где ее дожидался Сатакэ. С обеих сторон к дороге подступали пустынные поля, затем потянулись фермы, а уже за ними показалось общежитие. Свет горел только в одном окне, в комнате Кадзуо на втором этаже. Стараясь не шуметь, она поднялась по металлическим ступенькам и постучала в дверь. Ответ прозвучал по-португальски, потом дверь открылась. На пороге, в футболке и джинсах, стоял, удивленно глядя на нее, Кадзуо. В глубине комнаты мерцал экран телевизора.

— Масако-сан?

— Вы одни?

— Да.

Он отступил в сторону, пропуская ее в комнату. В воздухе витал аромат незнакомых специй. У окна — двухъярусная кровать, рядом — встроенный шкаф. Посредине комнаты — маленький квадратный столик на коротких ножках. Кадзуо наверное, смотрел футбол, но в знак уважения к гостье выключил телевизор.

— Вам нужны деньги?

— Извините, я не знала, что у вас выходной. Вы можете сходить за ними?

— Конечно, никаких проблем. — Он обеспокоенно посмотрел ей в глаза. Масако достала сигарету и, избегая его взгляда, огляделась в поисках пепельницы. Кадзуо тоже закурил и поставил на столик дешевую жестяную пепельницу с рекламой «кока-колы». — Подождите здесь, я скоро вернусь.

— Спасибо.

Она еще раз осмотрелась — сейчас эта комната была для нее, пожалуй, единственным безопасным местом. Нижняя койка аккуратно застелена — товарищ Кадзуо, наверное, ушел на работу в ночную смену.

— Можете сказать, что случилось? — спросил он.

Похоже, ему хотелось поговорить, продлить ее пребывание здесь, не отпускать слишком быстро.

— Меня преследует один человек, и мне нужно уехать, — медленно заговорила Масако, как будто оттаивая в теплой комнате. — Я не могу сказать, почему он преследует меня, но деньги мне нужны, чтобы скрыться, уехать из страны.

Секунду или две Кадзуо задумчиво смотрел в пол, потом выпустил облако дыма и посмотрел на нее.

— Куда вы собираетесь уехать? Сейчас везде нелегко.

— Может быть, но мне, в общем-то, все равно — лишь бы подальше отсюда.

Он потер лоб, и ей показалось, что ему и без объяснений ясно: речь идет о жизни и смерти.

— А ваша семья?

— Мой муж предпочитает быть сам по себе, он просто замкнулся, отвернулся от всего. А сын уже вырос.

Зачем она рассказывает ему то, о чем никогда никому не говорила? Может быть, все дело в том, что Кадзуо здесь чужой. Может быть, это позволило ей расслабиться и разоткровенничаться. Но едва то, что держалось под замком, вышло и обрело форму слов, как из глаз потекли слезы. Она смахнула их тыльной стороной ладони.

— Вы одиноки, — сказал Кадзуо.

— Да, — призналась она. — Когда-то мы были счастливы, а потом все развалилось. Возможно, в этом виновата я сама.

— Почему?

— Потому что я хочу быть одна. Потому что я хочу быть свободной.

Теперь у него на глазах появились слезы. Они стекали по щекам и падали на татами.

— И вы станете свободны, когда будете одни? — спросил он.

— Так мне кажется, по крайней мере сейчас.

Бегство. Бегство от чего? К чему? Она не знала ответа.

— Это так печально, — прошептал Кадзуо. — Мне очень вас жаль.

— Не надо меня жалеть. — Она покачала головой. — Все складывается, пусть и не по моей воле, так, как мне всегда хотелось.

— Неужели?

— Я потеряла надежду. Мне уже все равно, выживу я или умру.

Кадзуо нахмурился.

— Потеряли надежду… на что?

— Не знаю… я просто уже не жду от жизни ничего. — Кадзуо снова заплакал, а Масако сидела и смотрела на него, тронутая тем, что этот молодой иностранец плачет по ней. — Почему вы плачете?

Кадзуо поднял голову.

— Потому что вы рассказали мне, что у вас на сердце. И теперь вы такая далекая.

Масако улыбнулась. Он неуклюже вытер слезы. Она посмотрела на висящий над окном желто-зеленый бразильский флаг.

— Куда мне поехать? Я никогда не была за границей.

Он посмотрел на нее покрасневшими от слез глазами.