Читаем Аукцион полностью

Родилась я черной пантерой —Необузданной, быстрой, гибкой.А живу я не мясом —верой,Не кровью —надеждой зыбкой.Родилась я черной пантерой —А в миру я слыву котенком.Упрямо солнце незрячееСвой сияющий лик отворачиваетОт моего.А в потемкахВсе кошачие серы.Родилась я черной пантерой.Глазом зеленым сверкаю,Спину дугой выгибая.Но друзей-леопардов стаяМеня не признав,убегает.

Художница:

Здравствуй, Давид!Как живешь? Как дела?Эта ротонда тебе не мала?Впрочем, зачем же мала — недаромВся Флоренция служит футляромТебе уже долгих пять сотен лет…Скажи, Давид, ты помнишь иль нет?

Мужчина:

Помню, конечно.Как мог я забытьДни, когда начал видеть и жить.Веками, невиданно долгий срок,Я был заключен в беломраморный блок.Век за веком теряя терпение,Я ждал, я ждал освобожденья.Голос — от тесной тюрьмы ключом —Вдруг прозвенел:«Здесь Давид заключен!»Дни были узки, как шпаги жало.Раздвинув пределы их, ночью бежал онК счастью, что жизнью целой оплачено,Чтоб, ненасытной страстью охваченный,Самозабвенно к камню прильнутьИ впиться резцом в его белую грудь.Властной лаской своих мудрых пальцевВынудить камень расслабиться… сдаться,Покорно ему отдаваясь во власть.Пред силой великой любви его пасть,Вкусив его сердца великую нежность,Покрыть его пылью невинности снежной.Так было.И камень, покорный ему,Распался, мою разрушая тюрьму.Я помню то, что другим не дано.Я пил радость дней, хмельных, как вино.Я не считал те мутные годы —Годы тиранов, годы свободы.Горели костры, и мысли жгли в дым…Все реже, все реже мы виделись с ним.Жизнь его тихо клонилась под вечер.Старел и мрачнел он с каждою встречей,Рассказывал горько, хмуро, устало…Так было.А вскоре его не стало.Но память о нем потоки столетийНе захлестнут. Ведь мы, его дети,Живем мы, и вдаль нас уводит дорога.Рукой человека, подобного богу,Мы созданы были.Сама посуди.Чем божьим уступят его творенья?..

Художница:

Опомнись, Давид! Ну что за сравненье!Опомнись, Давид!Давид, погляди.Вот фрески Систины, а вот и люди —Сутулые, хилые, с впалою грудью,Кривыми ногами и дряблым телом —Мы разве созданья Микеланджело?Каким был бы мир, если бы богТак вдохновенно творить бы мог!

Девушка:

Перейти на страницу:

Похожие книги

Ликвидаторы
Ликвидаторы

Сергей Воронин, студент колледжа технологий освоения новых планет, попал в безвыходную ситуацию: зверски убиты четверо его друзей, единственным подозреваемым оказался именно он, а по его следам идут безжалостные убийцы. Единственный шанс спастись – это завербоваться в военизированную команду «чистильщиков», которая имеет иммунитет от любых законов и защищает своих членов от любых преследований. Взамен завербованный подписывает контракт на службу в преисподней…«Я стреляю, значит, я живу!» – это стало девизом его подразделения в смертоносных джунглях первобытного мира, где «чистильщики» ведут непрекращающуюся схватку с невероятно агрессивной природой за собственную жизнь и будущее планетной колонии. Если Сергей сумеет выжить в этом зеленом аду, у него появится шанс раскрыть тайну гибели друзей и наказать виновных.

Александр Анатольевич Волков , Дональд Гамильтон , Терри Доулинг , Павел Николаевич Корнев , Виталий Романов

Шпионский детектив / Драматургия / Фантастика / Боевая фантастика / Детективная фантастика
Драмы
Драмы

Пьесы, включенные в эту книгу известного драматурга Александра Штейна, прочно вошли в репертуар советских театров. Три из них посвящены историческим событиям («Флаг адмирала», «Пролог», «Между ливнями») и три построены на материале нашей советской жизни («Персональное дело», «Гостиница «Астория», «Океан»). Читатель сборника познакомится с прославившим русское оружие выдающимся флотоводцем Ф. Ф. Ушаковым («Флаг адмирала»), с событиями времен революции 1905 года («Пролог»), а также с обстоятельствами кронштадтского мятежа 1921 года («Между ливнями»). В драме «Персональное дело» ставятся сложные политические вопросы, связанные с преодолением последствий культа личности. Драматическая повесть «Океан» — одно из немногих произведений, посвященных сегодняшнему дню нашего Военно-Морского Флота, его людям, острым морально-психологическим конфликтам. Действие драмы «Гостиница «Астория» происходит в дни ленинградской блокады. Ее героическим защитникам — воинам и мирным жителям — посвящена эта пьеса.

Александр Петрович Штейн , Гуго фон Гофмансталь , Исидор Владимирович Шток , Педро Кальдерон де ла Барка , Дмитрий Игоревич Соловьев

Драматургия / Драма / Поэзия / Античная литература / Зарубежная драматургия