Читаем Аукцион полностью

Набережную Города от реки отгораживал невысокий резной заборчик, а река, уже гораздо чище, чем в Кварталах, текла ровно и неторопливо. В Кварталах по этой реке ходили грузовые суда, а еще именно там купались местные, поэтому река оставалась грязной. Влад бы наверняка нырнул прям с заборчика, его крепкое тело вытянулось бы в тугую изогнутую линию, и он влетел бы в воду почти без звука и без брызг, в этом Влад был мастер. Адриану показалось, он слышит запах Влада на водохранилище – тина и отголоски бензина, – и городская набережная смешалась с воспоминаниями, поэтому, когда Данте заговорил, Адриан вздрогнул от неожиданности.

– Н.Ч. не бывает на таких мероприятиях. Он вообще редко где появляется.

– А тебя что, это бесит?

– Просто он отвратителен. Все, что он делает, отвратительно.

– Вы знакомы?

Данте не ответил, хотя Адриан далеко не первый раз задавал этот вопрос. Данте говорил об Н.Ч. с деланым пренебрежением, слишком подчеркнутым, чтобы поверить, будто они никогда не встречались. Данте прятал что-то в своей голове, то и дело впяливал взгляд в одну точку, в пустое пространство, пытался дотянуться до кого-то. Адриан это замечал, потому что сам ловил себя на том же – каждый день. Он осторожно допытывался, но, наткнувшись на молчание Данте, отступал – удивительная для него деликатность. Если тащить на горбе такой груз, хорошо, если у остальных хватает такта не теребить тяжесть.

Машина затормозила у здания Власти, на противоположном берегу реки Аукционный Дом косился острыми шпилями. Адриан вылез из машины, и голова закружилась от воздуха – чистого, нетяжелого, он не забивался в нос и не оседал кислинкой на нёбе. Не успел Адриан дернуться, к нему подскочили вооруженные до зубов ударники, плотным полукругом придавливая его обратно к дверце.

– Эй, полегче, ребята. – Они все были в защитных костюмах, с ног до головы облеплены искусственной броней, хреновы герои. Один из ударников стоял слишком близко, и дуло его городского автомата пялилось прямо Адриану в грудь. – Убери свою хуйдобину, пока я тебе ее в глотку не запихал.

Рука машинально потянулась к висящей на поясе кобуре, но Данте схватил его за кисть и одернул.

– Наш Король не привык, чтобы в него целились. Будьте добры, отступите на пару шагов. – Одновременно Данте изобразил странный жест – просто рассек кистью воздух, но ударники тут же выпрямились, переглядываясь, Адриан видел, как забегали их глазки в прорезях балаклав. Данте до сих пор управлялся с ударниками на раз-два, они подчинялись его голосу как загипнотизированные, так глубоко въелась в их мозг военная выправка. – У нас назначено экстренное собрание с членами Совета для пересмотра Договора.

Ударники расступились, скомканно, неуверенно, и Данте поволок Адриана ко входу.

– Нет, почему нельзя просто въебать ему?

– Адриан, крысы тебя дери, уймись.

Здание Власти не смотрело вверх, в отличие от Аукционного Дома, – наоборот, его прибило к земле, и оно расползалось по ней обширным пятном. Дворец выглядел куда наряднее, но здание Власти за внешним брутализмом, непритязательным лишь на первый взгляд, скрывало отъетое на благах и Прогрессе пузо. Над главным входом каменные буквы складывались во

власть.

закон и порядок. во имя прогресса.

Аскетичные коридоры, гул шагов, портреты людей с суровыми лицами на стенах – все в здании Власти притворялось важным и сдержанным. Между портретами встречались каменные таблички, на которых были выбиты статьи из Кодекса (многие из них охотно перенимали Короли Кварталов). Адриан притормозил у одной.

…за непристойное поведение… любое действие, подпадающее под характеристики категории мерзотностей.

Адриана перекосило, он потянулся за заточкой, пальцы дернули пустой чехол – оружие отобрали на входе.

– Адриан! – окликнул его Данте, и Адриан поплелся следом, бряцая цепями кожаной куртки.

Ударник остановился у высокой застекленной двери, пропуская их внутрь. В большом кабинете за большим столом действительно было пять кресел. Сидели четверо, пятое место рядом со смуглой девушкой оставалось пустым.

– Бобро пожаловать. Ага, брисаживайтесь, – усатый мужчина указал на два кресла на противоположном конце стола. Очень мохнатые усы закрывали ему рот, поэтому Адриан с трудом разбирал его слова. – Бот-бот. Если жеваете, мовно подать чаю.

Усатый суетился, приподняв зад над своим местом, вертелся туда-сюда и лепетал, лепетал. Адриана раздражало, что городские не хотели даже взглянуть на них, посмотреть во все глаза, как человек на человека. Вместо этого и усатый, и остальные ерзали глазенками по помещению, изредка, из вежливости, спотыкаясь об Адриана и Данте. Каждый раз натужно улыбались, пряча за сжатой улыбкой дискомфорт, и только смуглая девушка пялилась прямо на них.

– Твой девятый Ко’оль, Даниил. Плохо п’исмат’иваешь за своими дво’няжками, – сказала она.