Читаем Аугенблик полностью

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Тонечка позвонила ко мне в мониторку буквально перед окончанием смены. Михаил уже пришел, сидел на диване.

– Женька, – услышал я капризные нотки в ее голосе, – я соскучилась! – Приходи, а?

– Да! – бросил я в трубку. – Да, партайгеноссе Борман!

Тонечка помолчала и осторожно предположила:

– Ты не один.

– Да! – ответил я, почти по-Штирлицки показав пальцем наверх.

Михаил это понял по-своему. Он думал, что звонит шеф.

– Да, партайгеноссе Борман, я не один, но это поправимо.

Последние мои слова, конечно, адресовались Михаилу. При этом я показал пальцами, идущие в направлении двери ноги.

– Эко у вас! – прошептал он, все понял и сразу вышел.

Когда я в окно увидел его на улице в курилке, продолжил разговор с Тонечкой.

– Все, радость моя, опасность миновала.

– Ага, – неопределенно ответила моя собеседница и замолчала, – мяч был на моей стороне.

– А скажи пожалуйста, милая моя… Кэт, – продолжал я тему знаменитого фильма «Семнадцать мгновений весны», – а куда ты деваешь своих родственников?

– А об этом, Штирлиц, – подыграла моя телефонная Тонечка-Кэт-Борман мы поговорим в следующий раз. Ну Женька, приходи. Тогда и узнаешь.

– Ты меня интригуешь все больше и больше. Конечно, приду!

– Приходи скорее, – не скрывая эмоций, попросила Тонечка. – Приходи прям сразу. Придешь?

– Ну… я не знаю, – безапелляционно согласился я.

– Вот и славно! Трам-пам-пам! – обрадовалась она.

Я шел вдоль Тонечкиной девятиэтажки к ее предпоследнему подъезду. И я увидел ее, торопливо выбегающую из подъезда мне навстречу. Ничего не говоря, она схватила меня за руку, и потащила почему-то в обратную сторону.

– Пойдем! Пойдем скорее!

Из окон Тонечкиной квартиры подъезды просматривались. Я понял, что моя милая заговорщица не хотела свидетелей нашей встречи.

– Куда ты меня тащишь? – почти смеялся я.

– Сейчас узнаешь, – серьезным тоном ответила она, слегка запыхавшись.

Тонечка тянула меня к соседнему подъезду.

Оказавшись в его прелой прохладе, мы перевели дух. Тонечка прижала меня к дверям лифта и впилась в мои губы своими.

– Ты что, радость моя, – испугался я, – увидит же кто…

– Не увидят, – прошептала она, – через мое плечо, нажимая на огонек кнопки.

Хитрая дверь лифта открылась сразу – лифт стоял на первом этаже, и мы буквально ввалились внутрь. Тонечка взвизгнула, я с трудом удержал ее от падения.

– Ты что? – повторил вопрос я. – Подожди… мы… мы что в лифте трахаться будем?

– Нет, не в лифте, – скороговоркой произнесла она, нажимая кнопку, совсем не глядя на панель.

Дверь лифта закрылась, мы поехали вверх. Огромные Тонечкины глаза были очень близко, и я уже начинал терять самообладание. Долгий поцелуй не дал нам понять, что дверь открылась, подождала немного и закрылась снова. На секунду свет стал совсем тусклый. Это отрезвило нас. Тонечка протянула руку к панели, но какой-то житель этого подъезда нас опередил. Лифт поехал вниз.

– Эй, куда! – тревожно воскликнула она.

Пришлось вмешаться мне. Я быстро нажал кнопку «стоп», но впопыхах попал и на кнопку «вызов». Лифт остановился.

– Какой? Какой этаж? – спросил я, – сейчас диспетчер заговорит!

Тонечка нажала нужную кнопку, и лифт снова поехал вверх. Мы успели выскочить на лестничную площадку, когда за нами раздалось искаженное: «Слушаю! Слушаю Вас! Что у вас случилось?»

Тонечка с озорством победителя показала закрывающейся двери поднятый средний палец и, с восторгом превосходства, произнесла:

– Shut your fucking ass!2

Оказавшись в прихожей незнакомой квартиры, я полностью доверился своей еврейской прелестнице.

– Это квартира Ани… моей сестры – тихо проговорила Тонечка и, густо покраснев, опустила глаза.

В однокомнатной советской квартире не было никакой отдельной спальни. У противоположной от окна стены, в углу, довольно скромно обставленной комнаты, располагалась неширокая тахта. Я сразу догадался – здесь спит Анечка. С возникновением этого понимания у меня тупыми биениями несильно заболело в висках.

Мы с Тонечкой лежали в постели ее сестры, в которую забрались сразу же, не меняя простыни. Я вдыхал воздух, который нес в себе странную смесь запахов и с непривычным удовольствием сознавал, что в этих ароматах для меня уже живет Анечка – загадочная (пока еще) Тонечкина сестра-близняшка. Это очень сильно возбуждало меня, мешало думать.

– Тонечка, безобидным тоном спросил я, – это, наверное, очень удобно иметь сестренку-близняшку. Столько открывается возможностей!

– О, да! – с озорством в голосе согласилась моя подруга. – Мы в детстве иногда этим пользовались.

Я осторожно приучал Тонечку к теме ее сестры, прощупывая позволительную степень в отношении Анечки. Кроме того, я хотел знать отличия в характерах сестер.

– Представляю! – показал я понимание такого преимущества. – Ну, школа там, а может быть и еще что-нибудь… Иметь одинаковую внешность и одинаковую фамилию – это круто!