Читаем Атомный конструктор №1 полностью

В принципе, в проверке рельсовых сочленений нет ничего сложного и таинственного, это не уравнение состояния вещества с приблизительно, порой, определенными константами. Но весь предыдущий процесс разработки, аккумулированный в паре тонн конструкции заряда, мог пойти насмарку из-за резкого толчка на стыке…

Всю важность этого мог понимать лишь человек с инженерным образом мысли и обязательно – с немалым опытом практической инженерной деятельности. Вот почему в своих размышлениях о сути конструкторской работы Фишман предупреждал: «Наука не знает отрицательных результатов. Отрицательный результат – это тоже результат. Будем знать, что так нельзя делать. У конструктора другое дело: его деятельность на стадии завершения не имеет права на отрицательный результат…» Не те ли часы, когда заканчивалась подготовка РДС-1 к взрыву, вспоминал Давид Абрамович, записывая такие мысли?

Впрочем, дальше шли привычные, да и не раз уже отработанные, операции, и задержек на этапе вывоза не было. На вольном воздухе, у Башни, стояли Берия и Курчатов. К ним подошел Щелкин – за разрешением на вывоз заряда из ДАФа.

Фишман и его помощники – работники завода № 1, выкатили «изделие» по рельсовому пути и установили его в клети грузового лифта Башни. За выкаткой наблюдала внешняя офицерская охрана «ДАФа» – несколько полковников из МГБ и МВД Казахстана. Наступал тот пред-предпослед-ний этап, среди участников которого последний раз значился Фишман, – подъем «изделия» и закрепление его на рабочей площадке Башни «1П».

Отклонение было допущено лишь одно: директор КБ-11 генерал Зернов – в нарушение всех правил, регламентов и инструкций – поднялся в клети вместе с «изделием». Остальные, включая Завенягина, поднялись наверх на пассажирском лифте.

Лифт шел медленно – он надежно работал при скорости ветра до 6 метров в секунду, а погода ухудшалась, облака быстро затягивали небо, и сильные порывы ветра могли привести к аварии. Чуть позднее на пассажирском лифте поднялись и те последние, кто должен был снаряжать РДС-1 капсюлями-детонаторами: Щелкин, Матвеев, Ломинский.

Фишман, комментируя не вошедший, естественно, в диспетчерский дневник поступок Зернова, объяснял его чувством особой ответственности, но прибавлял: «ПМЗ (Павел

Михайлович Зернов. – С.К.) – [поехал] то ли от озорства, то ли от радости завершения работ (ощущение конца), то ли просто сдали нервы».

В любом случае эта – вроде бы мелкая – пред-финишная деталь хорошо характеризует психологическое состояние всех участников Опыта.

НАД СТЕПЬЮ давно рассвело, однако яркого солнца не было, сгущались пока еще рваные облака. Было ветрено – степь… Накануне метеосводка обещала терпимую погоду: ветер – 9…6 метров в секунду, температура – 11…13 градусов, но, как всегда, прогноз оправдывался не очень-то.

В 5 часов 5 минут 29 августа 1949 года все, за исключением Щелкина, Матвеева, Ломинского, Завенягина, Александрова и Зернова, спустились вниз. Генерал МГБ Мешик и министр внутренних дел Казахстана генерал Осетров начали эвакуацию с Опытного поля всего личного состава за исключением офицерской охраны МГБ.

В 5.07 начали вставку детонаторов, занявшую семь минут.

В 5.32 работы на Башне были закончены, и генерал Зернов по прямой связи доложил, что группа начинает спуск с Башни. Ветер не утихал, и спускаться решили по лестнице – лифт мог и застрять. Замыкающими шли Завенягин и Щелкин. Они и опечатали вход в Башню.

В 5.44 спуск был закончен.

Становилось пасмурнее, порывами ветра сорвало два привязных аэростата, поднятых для воздушных наблюдений.

После опломбирования Башни охрану сняли, и началась эвакуация. Пока что тут еще оставались Завенягин, Щелкин и руководитель группы подрыва Матвеев, однако и их уже ждала машина.

Степь вокруг выглядела как декорации какого-то запутанного фантастического фильма… В километре от Башни виднелся ферменный железнодорожный мост, который ничего не соединял. В обе стороны от моста тянулись пути, где стояли вагон и цистерна с горючим. Такие же вагон и цистерна стояли на самом мосту…

Чуть в стороне был железобетонный автомобильный мост с отрезком отличного шоссе с высокой насыпью. На шоссе выстроилась колонна грузовых автомобилей.

В восьмистах метрах от Башни – трехэтажные кирпичные и рубленые дома. Без жильцов, но сданные «под ключ», они смотрели на мир окнами, из которых никто и никогда не бросит на улицу любопытный взгляд…

Были тут бетонные взлетные полосы, цех с мостовым краном, электростанция с двумя новенькими дизель-генераторами. Но этим генераторам не было суждено выработать ни одного кванта энергии.

Высились над степью опоры двухкилометровой высоковольтной линии электропередач, по проводам которой никогда не тек и не потечет ток.

Тут же, в полукилометре друг от друга, удаляясь от центра будущего Взрыва, блестели свежей краской десять новеньких «Побед» – мечта каждого тогдашнего автолюбителя.

По Опытному полю было расставлено на разных расстояниях от Башни множество самолетов, танков, орудий, бронетранспортеров, корабельных надстроек и орудийных башен…