Читаем Атомный конструктор №1 полностью

Но было еще и здание (сооружение) «ДАФ»…

Это здание находилось рядом с металлической ферменной Башней, на вершину которой РДС-1 устанавливали для подрыва. В «ДАФе» планировалось проводить важнейшие работы: здание, как сообщалось в акте его приемки от 4 августа1949 года, предназначалось «для тонкой сборки испытуемого изделия».

График испытаний предусматривал, что после «тонкой», то есть – окончательной, с установкой плутониевого ядра в «изделие», сборки и последних проверок «изделие» РДС-1 на тележке выкатывается из «ДАФа» и на лифте поднимается на верх 37-метровой стальной Башни, где закрепляется. После этого отсчет времени до Взрыва шел на часы.

ЗДАНИЕ «ДАФ»… Что же (или кого?) скрывала эта аббревиатура? На, казалось бы, незначительном моменте придется остановиться подробно, потому что мнения относительно расшифровки аббревиатуры «ДАФ» в разное время и разными людьми высказывались разные.

Даже кое-кто из ветеранов расшифровывал ее как ««Духов-Алферов-Флеров». Но, во-первых, все остальные «личностные» аббревиатуры имеют чисто персональную расшифровку – по человеку на здание, по зданию на инициалы человека. Во-вторых, в предполагаемой тройной «связке» из трех фамилий явно «лишний» Алферов. У него было свое «именное» здание «ВИА» на площадке «Н», где проводились все работы по автоматике подрыва и т. п. Группа Алферова работала и в ДАФе, но – весьма ограниченное время.

К тому же «сооружение ДАФ» при взрыве полностью уничтожалось, и, имея «свое», сохраняющееся здание вдали от центра Опытного поля, самолюбивый и амбициозный Алферов вряд ли согласился бы на свой инициал в интересующую нас аббревиатуру.

С другой стороны, и Духову иметь здесь свой инициал тоже вряд ли так уж улыбалось – по той же, хотя бы, причине. Но если бы уж Духов в названии здания «тонкой сборки» «присутствовал», то логично было бы (по аналогии с тем же «ВИА») именовать сие сооружение «НАД» или «ДНА», а то и – «ДУХ»… Ан нет – в реальности мы имеем некое «ДАФ», в котором Духов – как кандидат на букву «Д» – похоже, отпадает.

Флеров? При всей его уже тогдашней весомости, как кандидат на букву «Ф» в тройной «связке» он не подходит по характеру руководимых им работ, несмотря на то, что его фамилия присутствует и в еще одном, выдвигавшемся позднее варианте расшифровки: «Давиденко-Апин-Флеров». Однако последний вариант подходит еще менее первого…

Начальник отдела 29 Георгий Николаевич Флеров (будущий академик и Герой Социалистического Труда) должен был руководить физическими измерениями «при снаряжении тяжелого топлива» (то есть – измерениями нейтронного и гамма-фона при установке в заряд плутониевого шара).

Начальник отдела 27/3 Виктор Александрович Давиденко отвечал за доставку на полигон «нейтронного запала» и его проверку на месте – как и начальник отдела 27/2 Альфред Янович Апин (был еще и начальник отдела 27/1 Виталий Александрович Александрович).

Но Давиденко, Апин и Флеров должны были выехать на полигон «в последнюю очередь» (официальная формулировка), то есть – непосредственно перед испытаниями. А здание «ДАФ» так именовалось в документации Полигона уже в двадцатых числах июля – за месяц до испытаний… И даже – раньше! Аббревиатуры «МАЯ», «СМИ» и «ДАФ» тоже фигурировали в «объектовых» документах конца июня, когда Фишман уже находился в Казахстане.

Возвращаясь же еще раз к Духову, сообщу, что Николай Леонидович, вылетев на Полигон в середине июля, должен был в конце июля возвратиться обратно и окончательно отбывать на Опыт вместе с последней группой физиков. Так что «хозяином» «ДАФа» с самого начала считался Давид Абрамович Фишман. Должность у него тогда была, правда, невелика, зато ответственность и круг обязанностей – напротив, велики. У него даже свой шофер был – Бабкин. И опекал здание как представитель КБ-11 все время Фишман. «ДАФ» был в полном его ведении, он его вскрывал, он присутствовали там при всех работах и участвовал в них. И даже принимал там гостей, да еще и каких! В блокноте Фишмана 80-х годов, куда он записывал наброски воспоминаний, есть забавная запись: «ДАФ – харчевня с какао. И.В. Курчатов с удовольствием в степи подкреплял силы».

Был Фишман и одним из трех представителей КБ-11, входившим в состав приемочной комиссии по зданию «ДАФ». Два остальных – известный нам Мальский и начальник отдела 48 Владимир Степанович Комельков – имели тогда, в отличие от Фишмана, достаточно высокий статус и входили в приемочную комиссию по остальным зданиям. А вот здание «ДАФ» принимал вместе с ними и Фишман. Так что сомневаться далее невозможно: в период первого советского ядерного испытания на Семипалатинском полигоне было и здание имени Фишмана! «ДАФ» – это «Давид Абрамович Фишман».