– Орада Ла Лоу бар вэ америкэн (там находится Ла Лоу и американец), – отчетливо выговорила Чармиан и указала в сторону лагеря.

– Ла Лоу? – глаза незнакомца вспыхнули.

Чармиан вырвала из записной книжки листок и быстро начертила на нем маршрут движения банды.

– Бу Абдурахман ичин (это для Абдурахмана), – старательно выговорила она, протягивая ему листок.

Он стремительно пошел в сторону, сделав ей знак следовать за ним. Скоро они вошли в сложенную из камня хижину.

– Мен Абдурахман (я – Абдурахман), – он крепко пожал девушке руку. – Рахмат, бююк рахмат (спасибо, большое спасибо). – Он подошел к столику в углу, снял клеенку с портативной рации. Беззвучно шевеля губами, работал ключом, потом замер в ожидании. Рация снова заработала – связь установлена.

– Рахмат, – еще раз сердечно сказал он, приложив руку к сердцу.

Чармиан взяла свое ружье и вышла. Когда она возвратилась в лагерь, там все было в движении – банда трогалась в последний переход.

Черные птицы стремительно промчались под стоящем в зените солнцем – багровые взрывы потрясли степь. Вслед за бомбардировщиками пришла волна китайских пятизвездных штурмовиков – пушки и пулеметы били сверху.

Всего, чего угодно, но этого Каррайт не ожидал. Ла Лоу собрал часть своих людей и помчался с ними назад, он надеялся, встретив прошедший недавно отряд красных, с боем проложить себе дорогу. Но поздно: стальной шквал бушевал, перемешанная с кровью земля черными фонтанами поднималась к небу.

Каррайт понял, что он остался один: «ботаники» бежали в предгорья, и старый шпион знал – через час-два их выловят. Он вскочил в седло и поскакал обратно. Топографические карты, бинокль, шляпа остались на месте, Каррайт забыл о них. Трупы бандитов валялись везде, сзади осталось распростертое тело Ла Лоу. Каррайт спешил к самолету. Справа от предгорья показался отряд уйгурской конницы. С губ Каррайта сорвалось проклятье, и он помчался еще быстрее. Но счастье изменило ему – пуля с одной из ближних гор ударила ему в голову, и он упал. Чармиан казалось, что она видит там, на скале, Абдурахмана с винтовкой в руках. Она тоже мчалась вперед, к спрятанному самолету, чтобы поскорее добраться до военной базы и помочь Эрлу Тэйлору. Ее никто не преследовал. Впереди была тишина.

Глава одиннадцатая

Майор Проценко догнал экспедицию через несколько переходов. Он старался держаться, как всегда, спокойно, по Русаков видел, что майор нервничает, и было отчего: Акопян выведен из строя, Садык погиб, в горах оказались бандиты… Харламов приказал Процеико немедленно присоединиться к группе Ясного – бандой займется он сам. Майору предстояло решать сложную задачу с несколькими неизвестными.

Прибыв в лагерь, он в первую очередь побеседовал с Женей Громовой. Она уже совершенно оправилась от потрясения, вызванного падением в трещину и гибелью проводника.

Но ничего нового Женя не могла рассказать. Они втроем бросились ей на помощь: Садык, Муса и Камзолов, и когда уже вытащили ее на снег, Женя увидела, как Садык свалился в ледовую бездну, – по-видимому, он оступился. Странным казались два обстоятельства: Садык, такой опытный альпинист, не сумел сделать того, что удалось Жене: зацепиться за выступы в трещине и удержаться; и затем, он почему-то ни разу не крикнул, не позвал на помощь. Впрочем, Камзолов утверждал, что вскрикнуть Садык успел. Женя просто не слышала. Проценко нервничал: подозревать Камзолова в убийстве проводника не было оснований. К тому же трудно было предположить, что он и Муса расправились с Садыком на глазах Жени. Если бы они хотели уничтожить Садыка, зачем, в таком случае, они стали бы спасать девушку, ведь она могла свидетельствовать против них.

Во второй половине дня экспедиция вступила в глубокое ущелье, густо заросшее тянь-шаньской елью и арчой. Русаков внимательно наблюдал за шедшим впереди проводником Мусой.

В ущелье – душная сырость и полумрак. Высоко-высоко над головой виднеется узкая полоска неба, на вершинах скал бьется яркое пламя идущего к западу солнца.

– Где мы? – спросил Ясный проводника. – Что это за местность?

– «Черная пасть», – торжественно пояснил Муса. Русаков почувствовал, как все в нем напряглось до предела.

Ущелью, казалось, не было конца. Лошади выбились из сил, пришлось заночевать в этом неприглядном месте.

Арча горела почти без дыма. Не было на этот раз ни смеха, ни разговоров. Поужинав, все поспешили залезть в палатки.

Утреннюю зарю встречали у входа на небольшое горное плато. Поднимались по ущелью, которое все более сужалось и наконец превратилось в мрачную каменную щель. Потом поворот, и в самом конце ущелья путники увидели солнце – золотисто-розовое, подернутое прозрачной дымкой, оно стояло на самой кромке горизонта между двух скал, как страж в воротах.

Взглянув на проводника, Русаков заметил в его глазах злорадство. Но, возможно, капитану это лишь показалось.