Читаем Атомная крепость полностью

«Зеленые дьяволы» – одно из многих солдатских объединений, созданных в Западной Германии за последние годы. Уцелевшие гитлеровские генералы возглавляют эти «традиционные сообщества», которые на самом деле являются воинскими формированиями, в том самом виде, в каком они были созданы при Гитлере. В длинном списке военных организаций можно найти и объединение личного состава 116-й танковой дивизии «Виндхунд», той самой, которой командовал Дрейнер, и «бывших военнослужащих частей „Фау-2“», 2-й истребительной эскадры «Рихтгофен», легиона «Кондор», парашютно-танкового корпуса «Герман Геринг», Африканского корпуса, эсэсовских частей: «Великая Германия», «Гренадерская дивизия фюрера», «Дивизия сопровождения фюрера» и бесконечного множества им подобных.

Прайс и Лайт вошли в огромный зал пивной, в нем собралось четыре тысячи парашютистов корпуса «Зеленые дьяволы». До одури пахло пивом и табаком. Повсюду были развешаны дубовые листья – эмблема парашютистов, значки с изображением устремившегося вниз орла, фотографии и рисунки, изображавшие боевые действия парашютистов, и призывы объединиться в военное товарищество по роду оружия. На штатских костюмах большинства присутствующих – серебряные парашютные значки и гитлеровские военные ордена.

Громкоговорители помогали разыскивать старых друзей. Представитель «товарищества» «Зеленых дьяволов» раздавал бесплатно газету того же наименования с портретами «героев» войны, с большим изображением «железного креста» на первой странице. Оркестр играл военные марши и песни.

Гарольд Прайс и Лайт заняли места. Неожиданно у дверей раздалось громкое «хох!», и солдаты на плечах внесли в зал своего командира генерала Рамке – он был в форме парашютиста.

Рамке сел за стол и начал было речь. Говорить ему, однако, не пришлось: у входа снова послышался шум, крики «хох!»: в зал вошел генерал Фалькенгаузен, бывший гитлеровский гаулейтер Бельгии, а вслед за ним появился фельдмаршал Кессельринг. Это по его приказу эсэсовцы сравняли с землей итальянское селение Марцаботто, а 24 марта 1944 года в Риме были расстреляны из пулеметов триста тридцать пять заложников, ни в чем не повинных мужчин и женщин. Когда он командовал 1-м воздушным флотом, по его приказу гитлеровские летчики, бомбили мирные города и села Польши, Норвегии, Франции, Советского Союза… За военные преступления Кессельринг был осужден к расстрелу, но после непродолжительного пребывания под арестом в тюрьме «Верль» отпущен англо-американскими властями на свободу. И пока Дрейнер составлял для Прайса планы военных походов, Кессельринг еще в тюрьме «Верль» был назначен председателем военной фашистской организации «Стальной шлем». И вот сейчас, гордо подняв голову, этот убийца шел к почетному креслу, приготовленному специально для него. Рамке отдал ему рапорт.

На некоторое время в зале воцарилась тишина. Рамке произнес речь – она была явно обращена к американцам, к Прайсу, о присутствии которого он, конечно, знал. Лайта покоробила откровенная наглость гитлеровца: немецкие солдаты безоговорочно возьмутся за оружие и вместе с американцами пойдут на Восток в том случае, если… Этих «если» было очень много. Среди них – требование немедленно предоставить свободу таким военным преступникам, как Дениц, Редер, Гесс…

Гарольд Прайс недовольно пробормотал:

– Мы сами знаем…

После Рамке выступил Фалькенгаузен. Старчески дребезжащим голосом он говорил о том, как послушен ему был Чан Кай-ши, когда Фалькенгаузен находился при его особе в качестве военного советника. Но потом на смену немцам в Нанкине появились американцы… Без видимого логического перехода Фалькенгаузен с сожалением вспомнил о потерянных Германией колониях в Китае, в Океании, в Африке… Камерун, берег Миклухо-Маклая на Новой Гвинее. Солдаты сдержанно шумели, не понимая хитрого хода оратора. Кессельринг же согласно кивал головой. Лайт раздраженно поднялся и, взяв удивленного этим Гарольда Прайса под руку, покинул зал. Вслед им раздалось «Дойчланд, Дойчланд юбер аллее», подхваченное четырьмя тысячами глоток.

Открывая дверцу автомобиля. Лайт сказал:

– Вслед за Шпандау Камерун – для одного дня этого многовато, сэр. Мы с вами можем попасть впросак, выслушивая без возражения подобные претензии: бывшие немецкие колонии принадлежат нашим союзникам.

– Опять дипломатия… – Прайс сердито засопел. Усаживаясь в машину, он убежденно произнес: – Превосходные парни, я в них уверен. Запомните, Лайт, немцы – вот наши естественные союзники в будущей войне. Они опытные солдаты…

– Я не разделяю вашего оптимизма, сэр, – ответил Лайт. – Приходилось ли вам беседовать с рядовым немцем, ну, с таким, которого у нас принято называть «средним американцем», или с бывшими солдатами?

Прайс опять недовольно засопел. Глаза Лайта заблестели – ему пришла удачная мысль:

– Вы ничего не имеете против такой беседы, сэр?

Прайс сказал что-то неопределенное. По знаку Лайта машина развернулась и пошла вдоль набережной к окраине города, к знакомому ему локалю на углу Кляйнерштрассе.