Читаем Атаманский клад полностью

На часах было уже половина девятого утра, а солнце едва оторвалось от горизонта. Косые его лучи скользили по обледенелой дороге, мешая разглядывать две едва заметные темные строчки, бегущие впереди. Но когда вползли в неширокую лесопосадку, стало получше, Микки Маус попросил остановиться на самом ее краю. Пассажиры успели и сами отметить между деревьями высокий крепкий дом, крытый светлым шифером. Он стоял на бугре справа от дороги, примерно в полукилометре, обнесенный частоколом из горбылей. За ним виднелась лента Дона, широкого в этом месте, по берегу, много дальше, чернел останками заброшенный хутор. На другой стороне реки, почти напротив развалин, раскинулась станица Раздорская, бывшая лет четыреста назад столицей казачьей вольницы. Пастух не соврал, пятистенок рубили на века, с дубового крыльца открывался, наверное, прекрасный вид на сремнину былинного Дона, на песчаный за ним широкий плес с густой рощей. Прежний хозяин, видно, обладал художественным вкусом. Напротив усадьбы, метрах в двухстах от нее, пролегала от лесопосадки до берега реки неглубокая балка, обросшая кустарником.

— Ехать дальше не имеет смысла, иначе встречать нас выбежит из дома вся родня.

— Слушай, отсюда тоже отличный обзор окрестностей, — покрутил Коца головой. — Может, и вылезать не стоит?

— А если схрон находится с другой стороны кошары? Тогда как? — переспросил Маус, не оборачиваясь. — Нет, дорогой, проверяй рюкзаки с поклажей, а потом двинемся вон по той балке навстречу своей судьбе. Она уже вырисовалась в полный рост.

— Мне припарковаться здесь, или вернуться к трассе? — подал голос водитель.

— У тебя сбоку гараж, а ты спрашиваешь, загоняй и отдыхай, — указал Маус на проем между корявыми сволами. — Про сигнал на всякий пожарный не забыл?

— Один выстрел в воздух, или в противника.

— Если его услышишь, гони немедленно в нашу сторону. Так-же должны поступить и мы, в случае недоразумений с тобой.

— Не забывай, что мы на охоту могли выйти не одни, — добавил Коца. — Поэтому пушка должна быть под рукой в полной боевой готовности.

— А кто здесь может быть? Слонок в тюрьме на Богатяновском спуске, — развернулся водитель к нему.

— И Слонок, и Беня, и Козырь, все, кто после стрелки остался в живых, кстати, их после Нового года выпустят. Зато Хозяина никуда не прятали, Асланбека с его джигитами тоже, и армяшки со стремы вообще не уходили. Чаще крути по сторонам шеей, вполне возможно, что на трассе именно сейчас заторчала еще одна иномарка, пасущая персонально нас.

— Ты не упомянул про бригаду отморозков с автомобильного рынка на Западном и про студентов-беспредельщиков с юридического факультета РГУ, которых подкармливает информацией едва не вся ментовская уголовка города и области, — хмыкнул Маус в черные усы. — Кто тебя постоянно пас возле родного дома, пока ты не решился свалить в гостиничный номер?

— Хер их знает, они сменяли друг друга чуть не каждый вечер.

— Вот именно.

Шагать по дну балки, поросшей невысоким голым кустарником, пришлось недолго, сама балка убегала дальше и падала с крутого обрыва в Дон, широкий в этом месте, скованный льдом. Почти на конце ее темнел высокий пень в несколько обхватов, то ли в дерево попала молния, то ли от старости оно сломалось само. Если не считать рукава на той стороне реки, образующего из берега острый угол, на середине стремнины не просматривалось никаких островов. Пригнувшись, Маус вместе с Коцей добрались до места напротив дома, сбросили тугие рюкзаки на дно. Вытряхнув содержимое, подложили под себя плотные коврики, вооружились полевым биноклем, одним на двоих. Погода показалась сравнительно теплой и полушубки с валенками остались в машине. Когда шли сюда, не уставали шнырять глазами по бокам, теперь же осмотрелись капитально. Балка находилась чуть ниже дома, стоящего на небольшом бугре, но преимущество заключалось в том, что холм не обрывался склоном за усадьбой, а продолжался вместе со степью едва заметным подъемом. Вся территория с пятистенком в центре торчала как на ладони.

Прошло не меньше часа, пока на базу не объявились первые фигуры, Микки Маус в это время задумчиво жевал сухой прутик. Коца, покрутив оккуляры, поймал в бинокль сначала пастуха в неизменном брезентовом плаще, а потом молодую женщину, выглянувшую из дверей дома в модном пальто, запахнутом наспех. Она не пошла за мужиком, а осталась стоять на крыльце. Тот, подойдя к сараю, распахнул ворота, вытолкнул наружу небольшие санки, положив на них вилы с длинной ручкой, взялся за веревку. Возле крутилось несколько крупных овчарок, похожих на среднерусских.

— Помощница, едри ее в корень, сама взгромоздиться не прочь, — пробурчал валютчик недовольно.

— Ты про кого? — обратился Маус к нему.

— Дочка за пастухом как нитка за иголкой, он за сеном для скота, а она с него глаз не сводит.