Читаем Атаманский клад полностью

— А я волнуюсь и за себя, и за нашу вертушку. В ней тепло, и там остался термос с горячим кофе.

— Кто-ж предполагал, что наш Иван Сусанин заведет нас в беспросветную глушь. Но я догадался прихватить пару бутербродов…

На улице послышался шум, несколько минут он то взлетал, то опадал до обычного разговора, затем поднялась такая стрельба, словно чехи решили за один присест избавиться от всех патронов. Они забегали вокруг машин с оружием в руках, палили в небо, по развалинам, выкрикивая какие-то проклятия. Застучал крупнокалиберный ручник Дегтярева, притороченный на верхний край дверцы автомобиля, его резковатый стук, отличный от мягкого калашниковского, перемежался пистолетными выстрелами. Из дверей дома вынесли первый труп, за ним второй и третий, разместили в бронированном «Мерседесе». Чеченцы собрались в кружок, из которого то в одном направлении, то в другом выпадали руки с указующими перстами, видно было, что найти единого мнения не удавалось. Наиболее горячие головы показывали на край хутора, откуда вернулись машины, там, скорее всего, остались чьи-то следы. Может, какая крестьянская колымага приезжала за охапкой бесплатных дров для изб с русскими лежанками. Наконец, раздался приказ, произнесенный твердым голосом, одни чеченцы попрыгали в «Мерседес», вторые остались стоять у джипа «Мицубиши». Бронированый автомобиль, круто развернувшись на широкой улице, словно включил реактивный форсаж и помчался на другой конец хутора, туда, откуда въезжал всего пару часов назад. Джип остался торчать посередине дороги. Коца, обмякнув, отложил автомат, протер кулаками глаза, заслезившиеся от напряжения. Затем пригнулся к полу, пробежал на карачках за переборку, за которой Микки Маус привалился к стене. Оба, ни о чем друг друга не выспрашивая, поняли каким-то заостренным чувством, что им осталось ждать только ночи, лишь она могла прояснить ответы на жизненно важные вопросы. Их успело накопиться достаточно. Валютчик извлек бутерброды.

Прошло часа три, солнце сумело перевалить за полдень, когда подельники насторожились от того, что со стороны улицы послышались шаги. Коца, подхватив АКС за цевье, ящерицей метнулся под стену, прижался лбом, сдвинув шапку на затылок, к сопревшему подоконнику. Несколько чеченцев с автоматами на готове растянулись в цепочку вдоль хутора, двое из них, обходя невысокий кустарник, продвигались как раз мимо дома, в котором они прятались. Валютчик ощутил, как продрал его по коже ядреный мороз, если кто из бандитов надумает заглянуть в оконный проем, спокойной жизни уже не видать. Неровные строчки следов отпечатались на полах, припорошенных многолетней пылью, как на чистом листе бумаги, замаскировать их не представлялось теперь возможным. Но бандиты, видимо, побрезговали прикасаться к гнилым останкам, или побоялись в малом числе шнырять по закоулкам, решив дождаться подмоги. Один из них только покосился на просевший дом, в то время, как второй отвернулся в другую сторону. они не обратили внимания даже на дорогу. Впрочем, при легком туманце, стелящемся по земле, вряд ли что было возможным рассмотреть на колее, почерневшей от оттепели.

Патруль прошагал дальше, Коца, отлипнув от подоконника, оперся на автомат, он подумал, что когда бандиты влезут в джип погреться, придется искать новое пристанище. Оставаться здесь было не безопасно.

— Я предлагаю, как стемнеет, проскочить до третьего ряда домов, и от него перебраться в рощу, — подал голос Микки Маус, внимательно следивший за действиями подельника.

— Ты считаешь, что она соединяется с лесопосадкой? — продолжил Коца мысль.

— Не исключено, но торчать здесь больше нет никакого смысла.

— Я бы хоть сейчас подхватил сундук на плечи и рванул бы до машины пешком.

— Мы могли бы по роще двигаться и днем, до нее всего метров двести.

— До берега Дона еще ближе, — валютчик поправил шапку, наморщил лоб. — А если попробовать спуститься к обрыву и вдоль реки дойти до балки?

— На виду у всей округи?

— Там есть такие выступы, что за ними спрячется взвод.

— До выступов надо дохромать.

— По берегу немало огромных валунов.

— Все правильно, но если кто надумает стать на край обрыва, то он рассмотрит подо льдом рыбу, не то что нас в темных одеждах, согнувшихся под ношей.

— Там, к тому же, полно камней поменьше, — поморщился Коца. — Скользких, как шары на биллиардном столе.