Хана узнали и находившиеся подле Платова казаки. Они тоже пробивались к нему. Один казак ловко орудовал пикой. Ударом в плечо он сбросил всадника с лошади, но другой бросился на него, и казак защищаясь, подставил пику. В следующий миг он с силой пырнул всадника в живот, острое копейцо глубоко вонзилось в тело.

Зеленое знамя вдруг упало, и перс в голубом халате повернул лошадь, пустился прочь. За ним увязался и Ших-Али.

Андриан Денисов помчался за ханом и, догоняя, рубанул с плеча. Бурка на спине хана вспоролась, разлетелась на две половины, но всадник удержался, и конь понес его прочь…

Матвей Иванович видел, как казаки преследовали рассыпавшихся по равнине всадников. Те, в одиночку и группами, уносились в сторону гор, за ними мчались казаки: донские, гребенские, хоперские. А позади, вырвавшись на вал, кричали возбужденные защитники крепости.

Выполнив высочайшее повеление, Витгенштейн возвратился в Петербург.

— Смею доложить, ваше величество, что генерал Платов вашего приказа ослушался, — доложил он императору.

— Ослушался? — спросил Павел негромким голосом, которого так боялись дворцовые.

— Платов не выполнил вашего предписания. Он не повернул, как вы повелевали, назад, а повел полки к крепости, как приказал генерал-аншеф Зубов. И возвращался вместе с ним.

— Где теперь сей Платов? Разыскать его! Немедленно найти! — Император топнул большой, немецкого образца, ботфортой.

— Он на пути к Дону…

— Перестреть и вручить рескрипт об исключении его со службы! Сдать ему полк и следовать сюда! А потом в ссылку! В ссылку!..

А пострадавший в сражении Ших-Али выжил. Едва только войска Зубова покинули Дагестан, как он возвратился в Дербент. Изгнав сестру, снова захватил власть. И правил долгих десять лет, тираня и грабя подвластных.

Лишь в 1806 году, когда русские войска вновь подступили к городу, возмущенные дербентцы изгнали его прочь. Навсегда.

КРУТЫЕ ПОВОРОТЫ

Ссылка

С утра Матвей Иванович собрался на охоту, погонять зайцев и лис, которых здесь, на Егорлыке, водилось множество. Однако ему не повезло: едва конь под ним прошел с полсотни шагов от раскинувшегося лагеря, как споткнулся, и Матвей Иванович чудом удержался в седле. — Ах, черт! На ровном месте оступился! Не иначе, быть беде! — И, к немалому удивлению попутчиков, повернул назад. — Езжайте без меня.

В приметы и сны он верил с детства, переняв это от набожного и суеверного отца. Да и в книжках, которых читал он немало, сны и приметы всегда были вещими.

Приказав расседлать коня, он разулся и, взяв удочки, босым направился к речке.

Вот уже какой месяц, как направленный Екатериной в Персию отряд находился в обратном пути. В июле Платов с Первым Чугуевским полком почти достиг родных мест: от Егорлыка до Дона рукой подать. Чугуевский полк он формировал еще будучи полковником. Позже из этого полка и Малороссийского были образованы три полка: все они стали именоваться Чугуевскими: Первый, Второй и Третий. Теперь Матвею Ивановичу предстояло довести Первый полк до Чугуева, а потом самому возвратиться в Черкасск.

Накануне вечером полк достиг степной речки Егорлык, знакомой Матвею Ивановичу еще с семьдесят четвертого года, когда пришлось вести бой с турками у Калалаха — притока Егорлыка. Тут он и решил устроить дневку: дать казакам отдых.

Поплевав на пальцы, он насадил червя на крючок, хлестнул по воде лесой. Едва заметные волны разбежались по гладкой поверхности, зашелестело в камышах. Вынырнув, поплавок покачался и застыл. День обещал быть ясным и по-летнему жарким.

— Хорошо-то как! — вздохнул Платов речной, слегка влажноватый воздух и уставился на поплавок. Рыба ловилась не очень, но его влек не лов: на рыбалке по-настоящему отдыхалось.

Послышались шаги, и рядом вырос денщик:

— Ваше превосходительство, прибыл фельдъегерь с пакетом. Полковник Багратион приказал разыскать вас, просит прибыть.

Старшим в полку после Матвея Ивановича был полковник князь Кирилл Багратион.

— Что, очень срочно?

— Не могу знать.

— Ну коли так, собери снасть, а я поспешу.

Увидя генерала, фельдъегерь поднялся, отдал честь, Матвей Иванович с недоумением взглянул на офицера. На голове под треуголкой у того парик с белыми волосами и небольшой косичкой, плечи обтягивал незнакомого покроя яркий со сверкающими пуговицами мундир, на ногах ботфорты с жесткими голенищами, а шаровары так узки, что того и гляди лопнут.

— Это что же за одеяние, братец? — не удержался в своем удивлении генерал. Такого он еще не видывал.

— Форма-с, — отвечал фельдъегерь и щелкнул каблуками. — Его императорское величество Павел Петрович ввели-с.

— Сам император-батюшка ввел?

— Так точно-с. Лично повелел внедрить оную-с, по образцу Фридриха Великого.

— Ну-ну, — покачал головой Матвей Иванович и крутнул ус. — Она годится лишь для паркета. А в сражении иль походе как?

— Не могу знать. — Фельдъегерь достал из сумки пакет и, прежде чем подать его, протянул листок. — Прошу-с учинить роспись в получении.

Матвей Иванович вывел фамилию и поставил число — 23 июля 1797 года. Пакет с царским вензелем.

— От самого императора? — по телу пробежал холодок.